- Хорошо, - наконец, после долгой борьбы, соглашается, берёт из моих пальцев ручку, - Где подписать?
- Вот здесь, - тычу я в документ.
- Пожалуйста, спасите их, умоляю вас, - шепчет, склонившись ко мне, - Вы же спасёте? Спасёте?
- Мы сделаем всё, что зависит от нас, - отвечаю. И со всех ног тороплюсь к дверям с надписью «Не беспокоить».
В операционной уже завершили её подготовку. Живот, как большой круглый мяч, выпирает в проёме стерильных бинтов. Анестезиолог, что стоял наготове, дождавшись, когда я кивну, вводит в вену раствор. Я торопливо ныряю в соседнюю комнату. Там одеваюсь в рабочее…
«Господи, помоги», - шепчу напоследок. Иришка вбегает:
- Помочь?
Я смеюсь:
- Не мешало бы!
Перчатки, халат, медицинская шапочка, маска.
- Маргарита, ну, где тебя носит? – кричит голос брата.
Я вижу, как он ведёт скальпелем вдоль живота. Кровь выступает на месте разреза. Вертикальный разрез – это плохо! Вертикальный разрез говорит о наличии риска для плода, который иначе не вынуть.
Подбежав, я беру инструмент. И привычные жесты, как акт медитации, вводят меня в наркотический транс…
У ребёнка была асфиксия. Это значит, удушье. По всему видно, воды отошли уже много часов назад. Роженица тужилась, вызвав пролапс пуповины. Дело в том, что молодые родители собирались устроить «домашние роды». Они подготовились! Мамаша решила, что будет рожать в тёплой ванне. Она, со слов мужа, изучила вопрос досконально. Даже какие-то коуч-курсы в интернете окончила. Так и называются «Домашние роды».
- Чёрт бы подрал этих… самородков! – ругался Володька.
«Самородками» мы называем таких, как они. Самостоятельных! Решивших, что смогут родить без врачей и больниц. Таких развелось нынче! Вон, даже курсы для них сочинили. Но домашние роды – опасная вещь. Если нет навыков, знаний, то возможен летальный исход. И для матери, и для ребёнка.
Ребёнок родился синюшным. Когда брат достал его, я аж сглотнула.
- Данил! – крикнул он, положил малыша на столешницу.
Детский реаниматолог, Данил, очень долго над ним колдовал. Пока мы зашивали роженицу. Я привыкла к смертям, к осложнениям, к травмам. Но всякий раз чувствую спазмы в груди. Когда вместо жизни на свет появляется смерть.
- Живой! – крикнул Даня. И, кажется, выдохнул весь наш состав.
После операции я ощущаю, как руки дрожат. Не смогу сесть за руль! На смартфоне пропущенных много…
- Я такси вызвал. Тебя прихватить? – по ступеням спускается брат. Уже в верхней одежде.
- А почему такси? Машину не брал? – уточняю.
Он усмехается:
- Тяпнул!
Я понимающе хмыкаю. У Вовки в загашниках есть коньячок. Дары от волхвов. Точнее, от пациентов! Нет, это не взятка. Это просто презенты. Довольных отцов, и счастливых мамаш.
- Я ещё подышу, ты езжай, - отправляю я брата.
Сама набираю супруга. Тот рявкает в трубку:
- Ты где?
- На работе, - смотрю на часы, уже десять. С ума сойти можно! Промозглый декабрь запорошил каналы. Добавил прозрачности тёмному городу.
- Ты совсем стыд потеряла, Бузыкина? – издевается он.
- У нас операция была! – возмущаюсь, потом добавляю устало, - Ром, можешь забрать?
- Забрать? – удивляется он, - Да, конечно! Сейчас!
Пока жду, успеваю замёрзнуть. Но это даже к лучшему. Зимний ветер бодрит, норовит обескровить. Перестала носить юбки и платья. Теперь хожу на работу в штанах. Хватит уже красоваться! И краситься хватит. Буду обычной, примерной женой.
Подъезжает Тойота. Сигналит мне. Будто я плохо вижу! Сажусь, не спешу снимать перчатки. Выдыхаю холодное облачко пара:
- Поехали.
Какое-то время мы едем в молчании.
- Как дети? – решаю спросить.
Ромик ведёт осторожно, дороги покрылись тончайшим налётом. И, хотя у него на колёсах шипы, опасается:
- Нормально. Поели. Севка Наташку привёл. После ужина закрылись в его спальне. И оттуда слышались стоны.
- Ты серьёзно? – смотрю на него.
- Да шучу! – усмехается Ромик.
Вздыхаю. Он в своём репертуаре:
- Ну, и шуточки!
- Так чё у вас там за ночное происшествие? – решается он уточнить.
Я опять выдыхаю усталость:
- Да так. Кесарили. Ребёнок родился полуживой.
- Мм, кошмар, - хмурит Окунев брови.
- И всё потому, - распаляюсь внезапно, - Что мама решила родить на дому! Безалаберность. Бред!
- Ну, почему бред? – спорит Ромик, - Раньше женщины только так и рожали. Не было больниц.
- Ты ещё вспомни пещерные времена, - усмехаюсь.
- Ну, в пещерных тем более не было! – соглашается он.
- Потому и смертность при родах была сумасшедшая! – вставляю.
- Ой, да такая же, как и сейчас, - отрицает он очевидное, - Просто сейчас всех спасают. Хилых и полуживых.