- Что, понравился? – хмыкнул Володька. Он тогда ещё не был главой нашей клиники. Так, рядовым врачом. Но уже проявлял инициативу, - Левон про тебя тоже спрашивал.
- Серьёзно? – смутилась.
- Женат! – спешно добавил Володька, - Впрочем, - взглянул на мой безымянный, - О чём это я?
Я потёрла кольцо и подумала: «Чёрт с ним! Ещё не хватало ославить себя на всю клинику. Водить шашни с женатым. Ведь я не распутная баба?». Оказалось, распутная…
Как-то раз мне пришлось задержаться. Но не потому, что работы было много. Просто… Поссорились с мужем! Не хотела идти домой. Решила, пускай он побудет один, поревнует.
«Вот только к кому?», - промелькнула печальная мысль. И стоило ей появиться, как в мою дверь постучали. Вот также, настойчиво, но осторожно. Словно с опаской, боясь быть отвергнутым мною, вошёл он… Мамедов Левон. Темноглазый, высокий, с глазами, которые смотрят не на тебя, а в тебя. Просто внутрь! И как бы ты не заслонялась, от них не уйти.
- Простите, Маргарита, я вам помешал? Проходил мимо, вижу, свет горит в кабинете. Решил, что вы здесь, - низкий бархатный голос, под стать, произнёс моё имя, как ласку.
Я одёрнула кофточку. Халатик уже был повешен в мой шкаф.
- А я здесь… Заработалась! – бросила взгляд на свой стол, где лежал мой смартфон. На экране которого стыдно горела страничка соцсети.
- За вами приедут? – спросил он.
- Что? – удивилась я, - Нет! Я сама. На машине.
- Вы водите? – застыл он у двери.
- Вожу, - усмехнулась, - Правда, не слишком люблю это делать! Сегодня, к примеру, хотела оставить машину, пройтись.
К слову, тогда было лето. Но в августе ночи уже не такие горячие, как в июле. А та ночь была горяча! И даже дома, лёжа в постели, я вспоминала горячие руки Левона. То, как он жадно сомкнул свои губы вокруг ореолы соска. То, как трогал меня под одеждой.
Мы переспали в тот вечер. Мне было так стыдно потом! Но, однажды войдя в мою жизнь и… в меня, он повторял это снова и снова. И с каждым разом наш секс становился всё более близким, понятным. Как само собой разумеющееся! Как потребность в еде, мы нуждались друг в друге. Несмотря ни на что. На жену, которую он привёз в Петербург из Батуми. На его семилетнего сына, Артурке тогда было семь. На мою Сонечку, всего лишь на год его младше. И уж тем более, на Окунева, чьё мнение на тот момент тревожило меньше всего…
- Я разве вам позволяла войти? – изображаю саму неприступность. Встаю, оправив халатик и вздёрнув лицо.
Левон приближается, на ходу избавляя себя от халата. Неспешно, зазывно снимая его. Я испуганно пячусь.
- Левон! Ты закрыл кабинет? – позади меня стол.
Он, опомнившись, быстро идёт, закрывает замочек:
- Так соскучился сильно, забыл обо всём!
И опять… Его руки на теле. Щетина царапает кожу, дыхание жаром горит на щеке.
- Моя дорогая, скучал! Я безумно скучал, - шепчет он, раздевая, сжимая попутно всё то, что пока недоступно ему в голом виде.
- Левонушка, Лёва, ммм, да, - раздвигаю я ноги, давая ему всю возможную власть над собой.
Он вторгается! Крик гаснет в страстном объятии. В сладком, влажном цветке наших губ. Он внутри. Я – его. И плевать на другое. Пускай Окунев трахает шлюх! Пусть рожает детей. Мне плевать! Я уйду от него. Я уйду, чтобы стать Маргаритой Мамедовой.
Мы давно так решили с Левоном. Что разведёмся вдвоём. Он с Тамарой давно не живёт и не спит. Мы с Ромуликом тоже живём как соседи. Дети? Мой старший подрос. А у Сони сейчас на уме одни шмотки, косметика и пресловутая женская дружба. В идеале, конечно, хотела дождаться ещё, пока дочь подрастёт. Всего-то пять лет до её совершеннолетия. Мы с Левоном ждём дольше! Уже семь лет нашей тайной любви.
Но раз так получилось. Раз Окунев решил «сострогать» себе новых детей, то пусть катится к той, кто дороже меня. Пусть берёт её в жёны! А я? Наконец-то начну всё с нуля…
- Русалочка, ты чем-то расстроена? – трётся Левон о мою покрасневшую щёку.
Я у него и Русалочка, и Ариэль, и Незабудка, потому, что «забыть не могу». Вот только Марго, Маргаритка называть себя запрещаю! Так называл меня Окунев. Так можно только ему.
- Да так, пациентки тяжёлые. Все норовят сделать аборт, - отвечаю, ища свои трусики. Нахожу на полу. Зацепились за ножку стола. И решаю засунуть их в сумочку. Не надевать же теперь!
- Ты не сможешь их всех убедить, моё солнце, - Левон благодарно целует меня, - Но попробовать стоит.
- Одну убедила не делать, - вздыхаю. Конечно, опять вспоминаю про Зою. Вот именно ей стоит сделать аборт. Хотя… Зачем уж теперь? Пусть рожает.
- Вот видишь! – смеётся Левон, поправляет одежду.