- Сонь! – зову дочку. Та продолжает сопеть.
- Заснула наша принцесса, - отвечает Алёнка, и водоросли у неё на лице шевелятся. Жуткое зрелище, стоит сказать!
- Хо-хо-хо! – я смеюсь так, потому, что моя кожа стянута глиной. И любое движение губ затруднительно. Так что практикую способности чревовещать.
- Чего ты ржёшь? – в отличие от меня, у Алёнки хотя бы осталась возможность смеяться и непрерывно болтать. Чем она в удовольствие пользуется.
- Е могу на тея смотреть без смеха, - чуть разжав губы, произношу.
- Ой, Бузыкина, ты бы себя видела! Такая лежит, блин, мумия Тутанхамона! – отзывается Лёнька.
- Хо-хо-хо! – опять умудряюсь смеяться без привлечения мышц.
Подруга с меня угорает! Мы обе лежим, как две мумии. Сонечка даже в таком виде - красотка. А мы? Обе в шапочках, руки и ноги под тканью. Вместо лиц разноцветные маски, как грим. Можно фильмы снимать, про пришельцев.
- Тусь, я тебе всё до копейки отдам с новогодней зарплаты, - подруга по-новой «заводит шарманку».
- Е вздумай! – шиплю на неё.
- Почему? – возмущается Лёня. Она, когда поняла, куда я собралась вести нас, опешила. Долго пыхтела. Пока я не выдала, кто оплатил наш «банкет».
- Это Роукин одарок. А дарёное не озвращают, - коверкая буквы, пытаюсь сказать. Буква «п» не даётся! Для этого нужно сомкнуть губы вместе. А мои уже высохли и не смыкаются. Точнее, глина сковала лицо, словно гипс.
- Слушай, тут Борька приедет на новогодние праздники. А я же ему расписала тебя! Ну, какая ты у нас умница и красавица, - шепчет Лёнька, имея ввиду того друга, который обязан понравиться мне.
- А я оворила тебе – не сеши, - отвечаю.
Она понимает меня даже так. И со вздохом, смеётся:
- Кто ж знал, что у вас с Ромкой всё наладится. Как у вас, кстати?
- Ор-аль-но, - говорю по слогам, - Аж страшно!
Ну, надо же! Последняя фраза легко удалась…
- Чего тебе страшно? – пытает Алёнка.
- Атишье керед гурей, - формулирую я.
- Чего? – хмурит брови Алёнка, отчего верхний лист бурых водорослей закрывает её правый глаз, - Да ёлки! – пытается Лёнька вернуть его на место, без помощи рук. Не выходит.
- Хо-хо-хо! – опять смеюсь я. Наверно, я, правда, похожа на мумию. Вот кому повезло, это Соне! И пахнет приятно и можно лизнуть. И чего только стоило мне разузнать, нет ли там неположенных ей компонентов.
- Ты б судьбу не гневила, Бузыкина! – бросив попытки вернуть себе зрение, фыркает Лёнька, - Вон у тебя, муж богатый, и дети чудесные. Глянь на неё, - она снова кивает на Соньку, которая плямкает губками. Видимо, снится, как ест шоколад…
«Моё любимое чудо», - с обожанием глядя на дочь, представляю, какой она вырастет. Капризной, конечно! Но, как сказала Людмила Андреевна – женщиной. А женщине это простительно. Я вот, к примеру, совсем не капризная. И к чему это всё привело? И к чему? Как совершенно логично заметила Лёня: и муж у меня при деньгах, и чудесные дети. Так чего мне роптать? Лишь бы маску проклятую смыли уже… Надоело лежать. Да и писать охота.
- Нос чешется, блин! – Лёнька всячески хмурится, пытаясь хоть как-то его почесать. Тянется носом к плечу. И вторая из водорослей прикрывает теперь левый глаз.
- Хо-хо-хо! – выдаю позитивные звуки.
- Блин, Тусь! Если будет чего интересного, ты, хоть скажи, - изрекает она.
- О-о-шо, - отвечаю в привычной манере.
Вдруг думаю: «Мы как макаки». Которые, сидя втроём, дают миру понять, что их органы чувств ограничены. Сонька у нас, в силу сна, ничего не слышит. Алёнка теперь из-за водорослей, видеть не может. А я – ничего никому не скажу! Скоро так стянет морду, в куриную гузку. Охота позвать «санитаров», точнее, услужливых девочек. Только боюсь разбудить свою дочь.
В конце концов, девушка входит сама.
- Это кто? Туся! Кто это? – невидящая Лёня суетится и дёргает носом.
- Ежи, - отвечаю, пытаясь ответить: «Лежи ты спокойно, это Мариночка, наш консультант». Но фраза вообще неподъёмная! Так что «ежи» - это всё, что могу я озвучить.
- Какие ежи? Тусь! Ты чего? Ежи? Про ежей ничего не написано. Это ежиный массаж? Иглоукалывание что ли? – пытает подруга.
Не могу сдержать смех:
- Хо-хо-хо!
- Ох, ну что же вы так? – произносит Марина, подняв Лёньке «веки», точнее, листы бурых водорослей с глаз.
- Ой, это вы! Слава богу! – выдыхает Алёнка.
- Ну, что? Вылупляемся? – смотрит Марина на нас, как ботаник на бабочек.
«Вылупляемся» - это по их словарю означает – преображаемся после процедур и превращаемся в писаных красавиц.
- Ой, подождите! – прерывает Алёнка, - А сфоткайте нас?
- Ы серьёзно? – смотрю на неё.
- А что? Когда мы ещё вот такими окажемся? Это ж умора! – кивает подруга.