Помню, сваты звали нас. Предлагали нам съехаться. Но я как представила… Нет! Я и со своей-то матерью иногда не могла найти общий язык. А с чужой и подавно.
На кухне просторно, хоть вальсы танцуй. Огромный обеденный стол ожидает в столовой. Мы накрываем его всевозможными яствами. Стоит сказать, что семья хлебосольная! Постоянно гостюем у них. И сегодня, кроме нас, тут соседи, друзья. Каждый с гостинцем. Я принесла холодец, настоящий, куриный. Прозрачный, без хрящиков и без жирков. Мама с селёдкой под шубой. Наверное, весь день суетилась вчера.
Соседки, в количестве трёх человек, натащили закусок. Так что ждём основное блюдо. Баранью ногу, которая, судя по запаху, вот-вот «подойдёт». Кроме салатов, закусок и разных нарезок, на столе подсыхают румяные булочки. На гарнир будет рис и картошка, на выбор. А я заправляю салат «Оливье». Ну, какой новый год без него?
- Ой, Людочка, ну ты, конечно, хозяйка от бога! – восхищённо вздыхает соседка. Не помню, как звать.
Людочка, точнее, свекровь, словно фея, порхает по кухне. Она уже в платье, но в фартуке, чтобы его не запачкать. Люрекс струится по телу, маскируя всё лишнее и добавляя изящества плотной фигуре.
Я в кремовом, с голой спиной, но до самого пола. Ощущаю себя королевой. Так Ромик сказал…
- Ой, ну не льсти мне, Ларис! – восклицает Людмила Андреевна. Вынимает из баночки, ложкой, икру.
- Люд, - окликает соседка, - А дай мне телефончик… Ну, той девочки! Помнишь?
- Какой? – жирным слоем кладёт на подложку из масла.
- Ну, той! – с деликатным смешком произносит Лариса, - Что готовит на дому, и лепит там всякое.
Людмила Андреевна застывает. Икринка падает с ложки на стол:
- Какое такое, всякое? Я ничего не знаю об этом! – отрицает встревоженным тоном.
Соседка бледнеет:
- Ну, как же? Ведь ты же сама говорила – возьму телефон. Не взяла?
- Ты меня с кем-то путаешь, Лара! – строго бросает Людмила Андреевна через плечо, и продолжает свою процедуру.
- Ну, как же? – смущается та, - Ведь ты же сама говорила – она и печёт и строгает салаты.
- Ларис, ты таблетки для памяти пьёшь, или бросила? – произносит свекровь, - А то Ярик тебе раздобудет, ты только скажи.
Я понимаю, что зря очутилась здесь в этот коварный момент. Третий лишний, свидетель. И лучше скорее уйти! Издаю робкий возглас:
- Пойду-ка я мужа найду.
- Да, да, деточка, сходи, - одобряет Людмила Андревна, - И салат прихвати!
Уже выходя, слышу шипение двух голосов. Очевидно, я вовремя смылась. Того и гляди, вспыхнет драка! Надеюсь, сегодня без жертв?
Зал наряжен. И ёлка стоит прямо здесь. Не настоящая, правда. Но выглядит очень красиво! Стоит сказать, что снаружи растёт настоящая ель, выше дома. И, чтобы её нарядить, нужно вызвать подъёмник. Что свёкор и сделал! Желая дать почву для зависти всем, нарядил до середины, и даже гирлянду повесил. Которую видно ещё с кольцевой.
В этом все они, Окуни! С одной стороны посмотреть – хлебосольные, щедрые, вечно готовы прийти и помочь. Но с другой стороны, нет семейки, чьи «козы» способны дать фору чете Окуней. По умению бить ювелирным копытцем, по привычке пускать пыль в глаза, им равных нет, во всём Питере. Думаю, и за его пределами тоже.
Этим Ромик меня в своё время и взял. Просто взял, своим редким напором! Он тогда ещё был старшекурсником. Но тратил стипендию, всю до копейки, на атрибуты раздолья – цветы, рестораны, подарки и жесты, способные сделать меня безотказной. Подруги восторженно ахали, видя огромную связку шаров, принесённую кем-то в разгар нашей лекции. На каждом из шариков был мой портрет! О, как же мы вместе смеялись, когда они стали сдуваться…
А однажды, устроил мне «дождь из конфет». Подвесил мешок на одну из ветвей крупной липы. Сам засел за стволом. И в момент, когда я проходила, открыл. Мы с девчонками так верещали, что сбежался весь дом. И детвора расхватала конфеты! Мне досталась одна. Зато самая вкусная. Я ещё долго хранила её в своей сумочке. Пока муравьи не нашли…
В целом, много чего у нас в прошлом. Много памятных, ярких минут. Как много и боли, обид и претензий. Мы, кстати, послали Егору цветы. Написали в открытке: «Спасибо, Егор! Ты был прав. Рома и Рита, тугезер[1]». Потому что, мне кажется, это и был его план. Сплотить нас в борьбе против общего «недруга». Вот мы и сплотились! Потом неожиданно сблизились. А теперь вот, живём.
Ромик стоит с мужиками. Здесь, кроме Вовки и Севушки, все старше его. Говорят о рыбалке, как я поняла. Он, увидев меня, отвлекается:
- Пойдём, кое-что покажу, - берёт меня за руку, и ведёт за собой, по изогнутой лестнице вверх.