- Мы куда? – уточняю я, - В спальню?
- Увидишь, - загадочно шепчет супруг.
- Ром, я нарядная, слышишь? Меня нельзя мять! – предупреждаю его.
- Да не буду я мять, - отзывается он, - Чуть потискаю…
- Рома! – пытаюсь я выдернуть руку.
- Бузыкина, молча иди! – тащит он.
Мы приходим наверх, где почти не слышны голоса. Так и знала, что он приведёт меня в спальню!
- Ром, - застываю у двери.
- Открой, - призывает меня.
Я со вздохом давлю на красивую ручку. Вхожу. Вижу стену, кровать и торшер. Всё изящно, красиво. Уютное кресло в углу. И кровать аккуратно застелена. Тут мы останемся на ночь. Дети будут в соседних. Родители спят на втором этаже…
- И? – восклицаю.
Окунев хмурится:
- Ничего не замечаешь? Оглянись ещё раз.
Закатив глаза, я повинуюсь. Но ничего не заметив, опять поднимаю глаза на него.
- Бузыкина, ну ты слепая, конечно! – вздыхает мой муж и подходит к кровати. На ней (как же я не заметила?) два билета. В кино? Он берёт их, суёт мне, - С новым годом, родная.
Я удивлённо смотрю на картонки из глянца. На них вижу знак «Роза-Хутор». Инвайт на двоих. Так и написано ниже! И фото, где снег, как у нас за окном. Только домик во много раз больше.
- Я подумал, мож на каникулах в горы смотаемся? Дней на пять, - он прижимается сзади.
Я опускаю билеты:
- Вдвоём?
- Ты хотела вдвоём? – произносит растеряно.
- Нет! – говорю, - В смысле, да. Только дети…
- Они, если что, тоже с нами поедут. Севка давно говорил мне про горные лыжи. А Сонька… Та за любой кипишь! – тихо делится он.
- А почему тут написано – два? – уточняю, опять посмотрев на путёвку в заснеженный рай.
- Ну, - Ромик нежно меня обнимает, - Остальные два ждут на кроватях, пока их найдут.
- Ром, - улыбаюсь я.
Он утыкается носом в меня:
- Будем глинтвейн пить и любоваться камином. А днём будем ездить на лыжах, - шепчет в шею. Мурашки бегут по спине…
- Ты же знаешь, что я не умею, - говорю я с обидой. Когда в прошлый раз ездили, я даже встать побоялась на них.
- Значит, будешь на детской трассе, вместе с Сонькой. А мы с Севкой, как два мужика, на мужской, - обнимает меня.
Я секунду мечтаю, как это случится. В уме составляю список, что взять с собой. Неожиданно Ромка бросает:
- Прости меня, Рит.
- За что? – шепчу я, повернув к нему голову.
- Да за всё, - произносит он с болью.
Он красивый сегодня. Побрился, постригся. В рубашке свободной, в широких штанах. Опять сменил стиль на привычный. Такой, какой нравится мне.
- Тогда и ты меня прости, ладно? – говорю, держа слёзы внутри.
Он усмехается:
- Ладно, замётано.
Мы обнимаемся:
- Ром, - говорю еле слышно.
Он отзывается:
- М?
- А у тебя…, - не решаюсь спросить, - Что у тебя с этой Зоей?
Он молчит, только сердце стучит гулко, вспыльчиво.
- Ничего уже, - голос спокойный.
- Но что-то же было? – пытаюсь я глубже копнуть.
Он отстраняет меня. Думаю, сейчас он попробует как-то свернуть. Но взамен слышу:
- Да, было. Но это было ошибкой. Всего лишь два раза. Я соблазнился, повёлся на юность, доступность. Дурак! Наверно, Егор был прав, у меня эти самые… комплексы.
Я молчу, ожидая, что скажет. И Ромик решает продолжить:
- Потом эта её беременность липовая.
- Но она же беременна, - я вспоминаю анализы.
- Да, только не от меня, - он проводит рукой по лицу, - Слава богу! Наверное, это меня отрезвило.
- Что не от тебя? – усмехаюсь.
- Что я мог потерять и тебя, и детей из-за глупости. Она спала с бывшим. Там у неё парень есть, они вроде расстались, потом снова сошлись. Но он, как узнал о ребёнке, в кусты. А она решила баблосов срубить! – излагает Окунев.
- Она мне сказала, что у вас с ней любовь, - вспоминаю признания Зои.
Ромик смеётся:
- Ну, да! Ей хотелось так думать.
- И что же теперь? – говорю.
- Что теперь? – он глядит на меня сверху вниз.
- Вы общаетесь? – мне так больно об этом сейчас. Почему-то сейчас мне особенно больно…
- Я прекратил с ней всякое общение, - отзывается Ромик, - В последний раз виделись, когда водил её делать тест. Хотел проследить, чтоб всё честно.
- Но ребёнок мог быть и твой? – каменею, представив себе.
- Нет, не мог, - отвечает уверенно, - Я бы не допустил.
Мы молчим. Я терзаю отделочный шов на рубашке. Он смотрит куда-то в окно.
- А ты? – произносит.
- Что я? – поднимаю глаза.
- Ты общаешься с ним?
Наши взгляды встречаются.
- Нет, - отвечаю.
И Ромик не требует большего. Он кивает в ответ:
- Хорошо.
Внизу уже всё подготовлено. Скоро, со слов суетливой хозяйки, «созреет нога». Звучит странно, но пахнет уже очень вкусно! Ребята хватают с тарелок нарезку, мамуля жуёт пирожок. У них с папой как будто затишье. Он уже не болеет, она всё никак не закончит шедевр «Меланхолию». Я надеюсь, что старые дрязги останутся в старом году. Как и у нас с Ромиком. Всё плохое останется в прошлом. А в новом году начинается новая жизнь.