Я ныряю ладонью под полу рубашки. Мешая её застегнуть. Поросшая волосом грудь, как ковёр, шерстяная и мягкая. Так охота заснуть у него на груди. И проспать там всю ночь. А наутро проснуться, увидеть его, ещё сонного, тёплого. Прижаться неистово, дать ему повод себя отлюбить…
- А у тебя что нового? – я поправляю ворот его рубашки, убираю свои волоски.
Левон усмехается. Он переоденется, знаю! Перед тем, как домой идти, всегда надевает другую одежду. Ведь у жены волос тёмный. Не хочет расстраивать. Не то, что мой Окунев. Вообще не стыдится домой приносить. Ни чужие волосья, ни запах…
- У меня, - отвечает Левон и вздыхает.
- День тяжёлый? – пытаюсь понять.
- Можно и так сказать, - ласкает он взглядом. Глаза неторопливо скользят по лицу, а пальцы затем повторяют маршрут, - Рит? – произносит.
Мне чудится далее, что-то подобное: «Рит, выходи за меня?». Я уже готова ответить ему. Заблаговременно дать положительный ответ. Я готова! Я так долго жду…
- А? – улыбаюсь. Дышу его терпкостью, горечью, страстью пропитанных близостью тел.
Левон опускает глаза:
- Тамара беременна, - и мир обрывается в тот же момент.
- Что? – губы шепчут беззвучно. А мозг не способен принять эту новость всерьёз.
- Я недавно узнал. У неё уже два с половиной, - вздыхает Левон.
- Месяца? Два с половиной месяца? – сама не замечаю, как рука под рубашкой, недавно ласкавшая, крепко вцепляется в гущу волос на груди у Левона.
Он болезненно кривится:
- Рита, прости! Я не знал.
- Ты не знал? – я пытаюсь его оттолкнуть. Только он неподвижен.
- Рита, родная! Прости! Ну, прости. Просто… Так получилось, - настойчиво шепчет мне в губы, пытается снова приникнуть к ним.
- Нет! – как могу, я противлюсь. Сумев оттолкнуть, выползаю, встаю в полный рост. Правда, в моём случае быть вровень с ним всё равно не получится, - Ты же сказал, что не спал с ней? Как получилось?
- Не спал, - отвечает Мамедов и трёт переносицу.
- Так значит…, - во мне брезжит лучик надежды, - Значит, ребёнок не твой?
- Прекрати! – осаждает меня. Да так резко, что я почти ощущаю физически боль этих слов, - Это исключено! Этого просто не может быть, ясно?
- Чего? Думаешь, ты можешь ей изменять, а она тебе нет? – то же самое я говорила и мужу. В своё время. Когда он пытался понять, с кем я сплю.
- Прекрати, - уже тише, но оттого только злее звучит это слово в его исполнении. Левон закрывает глаза, - У нас было. Я помню тот раз. Мы пришли из гостей, и…
- Нет! – зажимаю я уши, - Я не хочу это слышать!
Как больно! Ну как же мне больно. Словно он изменил мне с женой.
- Рит, - приближается он, - Это было всего лишь однажды. Вероятно, она подгадала так, чтобы…
- Нет! – повторяю я громче. Левон закрывает мне рот поцелуем. Вцепляется, требует, рвёт на себя.
Я, извернувшись, кусаю его за губу. Раз не могу причинить ему боль равносильную словом, то буду кусать.
- Рита, Риточка, цветочек мой милый, - невзирая на кровь, продолжает шептать, - Ну, прости! Ну, прости, умоляю тебя.
Я слабею и жмусь к нему, словно лишённая всяческой воли тряпичная кукла:
- И что же теперь? Она будет рожать?
- Я не позволю ей сделать аборт, - отвечает Левон. Его голос я слышу сквозь ткань. Он звучит у него в грудной клетке. Отзывается болью во всём моём теле. Вот бы и мне так сказал кто-нибудь…
- Значит, ты её любишь, - подвожу я итог.
- Да не же! С чего ты взяла? – он хватает в ладони лицо, смотрит прямо в глаза, - Я тебя люблю, слышишь, тебя.
- Но она же родит, - отвечаю ослабленным голосом, - Значит, ты никогда… не оставишь её.
- Я уйду! Я оставлю. Но мне нужно время, - пытается он отыскать «тайны лаз». Только его забросало камнями. И в этой пещере теперь я одна…
- Ты никогда не оставишь её, - я беру его руки в свои, подношу их к губам, - Просто я не позволю.
Он мне шепчет какую-то глупость! Про то, как не сможет с ней быть против воли. Как любит меня и мечтает о том, что уйдёт. Когда-нибудь, скоро. Я так думала раньше. Но только не в этот момент нашей жизни. Когда всё устроилось так. Против нас.
Он не сможет уйти. А даже если и сможет, то для меня перестанет быть тем, в кого я влюбилась. Кого я люблю до сих пор! Даже спать с ним теперь не смогу. Просто зная – Тамара беременна. У него скоро будет ещё один сын, или дочь. От жены.
«Он переспал с ней», - и боль неожиданно резкой волной накрывает меня, вынуждая попятиться.
- Знаешь что? Тебе лучше уйти, - говорю, отвергая объятия.
Мамедов машет головой:
- Рита! Прошу, не отталкивай. Я же просто хотел быть откровенным с тобой. Я не мог умолчать.
«Откровенным», - рассерженно думаю я. Если бы ты хотел быть откровенным, ты бы сказал мне, что спишь с ней. А может быть, ты говорил? Просто я не услышала! Я так хотела поверить, что ты с ней не спишь.