- Все здесь? – мощный возглас Лютого пролетел над берегом.
- Да! – отозвалось несколько голосов.
Лютый последний раз глянул на опушку леса и громогласно скомандовал:
- Отплываем!
Ждать отставших опасно да и бесполезно. Кого только задело, и так добежал. А кто серьёзно ранен, всё равно не жилец. Помогая течению, отряд бешено гребёт вёслами вниз по реке. Место высадки со следами крови и умятой травой быстро скрылось за поворотом.
Глава 6. «Вечер после налёта».
Часов пять отряд добровольцев уходил от возможной погони. Вместе с пройденными километрами растёт уверенность в счастливом исходе налета в целом. Бывали случаи, и не раз, когда из добровольцев никто не возвращался. Но вместе с километрами наваливается усталость. Нервное перенапряжение наливает руки тяжестью, глаза слипаются. Так и хочется упасть на дно лодки и уснуть.
Мало кому из добровольцев посчастливилось выйти из боя без единой царапины. Наспех перевязанные раны напоминают о себе кровью и болью. Как воздух, нужна остановка. Или хотя бы краткая передышка. Наконец Лютый скомандовал причаливать. На берегу, поддерживая вконец ослабевшего Тача, Саян торопливо выкрикнул:
- Ягис! Возьми воды.
Лодки спрятаны подальше от случайных глаз. Потрёпанный отряд углубился в лес. На маленькой полянке, в окружении берёз и сосен, добровольцы едва не попадали от усталости в высокую траву. Но Лютый, не давая расслабиться, быстро организовал разбивку лагеря.
Саян, опустив раненого на землю, спросил:
- Ягис, воду взял?
- Да, - Ягис показал полное ведро. – Но куда такая спешка?
- Вы оба, - Саян пропустил вопрос мимо ушей, - будете мне помогать. Никуда не уходите.
Из объёмного вещмешка Саян вытащил маленькую бутылочку с узким горлышком. Наполнив стаканчик остро пахнущей настойкой, Саян похлопал раненого по щекам и спросил:
- Тач! Ты меня слышишь?
- Да, - едва отозвался Тач.
- Пей! – Саян приподнял раненому голову.
Последняя капелька пахучей настойки растворилась на влажных губах молодого охотника. Саян осторожно перевернул раненого на живот. Штанина вокруг раны пропиталась кровью, наконечник стрелы глубоко ушёл в тело. Обломанное древко торчит из бедра. Просто так его не вытащить. Грани кремневого наконечника заточены на манер гарпуна.
Саян превратил дар Создателя в скальпель с полукруглым лезвием. Действуя быстро, но осторожно, срезал замотанные вокруг раны полоски тонкой кожи. От боли раненый дёрнулся. Спёкшаяся корка лопнула, наружу выступила свежая кровь.
- Ягис! Садись напротив меня и держи его ногу, – скомандовал Саян. – Смотри, чтоб не дёргался.
Ягис присел напротив и осторожно придавил раненому бедро. Срезанные полоски и кусок брюк Саян отбросил в сторону.
- Ансив! Где вода? – не оборачиваясь, бросил Саян.
- Здесь! – Ансив поставил рядом кожаное ведро.
Ополоснув руки и скальпель, Саян подтащил вещмешок. На расстеленном куске кожи появились деревянный футлярчик, комок длинной шерсти, круглая тарелочка и самая ценная посуда – металлическая армейская фляжка. Скрутив круглую крышу, Саян приказал:
- Лей чуть совсем мне на руки!
Ансив вылил на ладони Саян несколько длинный капель и удивлённо заводил носом.
- Спирт? Чистый? Откуда? – Ансив поднёс горловину фляжки к носу.
- Места надо знать, - сердито ответил Саян. – А теперь лей в тарелочку. Чуток совсем.
Из деревянного футлярчика Саян переложил в тарелочку пару костяных игл, два широких крючка, пучок жил и ложечку с загнутыми краями. Последним в тарелочке со спиртом оказался скальпель.
Ягис, наблюдая за манипуляциями Саяна, не удержался от вопроса:
- Что ты ему дал?
- Спиртовую настойку из корня молагана. Дрянь страшная. Мозги в трубочку сворачивает и через уши высасывает. Анестезией будет. Ягис, - Саян склонился над раненым, - держи его!
Уверенно орудуя скальпелем, Саян расширил рану. Тач, находясь в глубоком беспамятстве, вяло зашевелился и попытался перевернуться на бок. Но Ягис ещё крепче прижал его коленом. Проспиртованными крючками Саян развёл края глубокой раны. На ярко-красном фоне разрезанных мышц выступили чёрные полоски отмирающей ткани.
- Ансив! Держи крючки. Не дай краям сойтись.
Передав крючки, Саян осторожно потянул наконечник стрелы. Не тут то было. Треугольный кусок кремния упёрся острыми краями за плоть и ни за что не хочет вылезать. Недолго думая, Саян взялся за ложечку с изогнутыми краями.
Коротким уверенным движением Саян вогнал ложечку в раскрытую рану точно под наконечником. Настойка молагана не лучший анестетик, Тач опять дёрнулся. Подвигав ложечку из стороны в сторону, Саян завёл острые грани наконечника под загнутые края, а кончик острия вставил в маленькую дырочку на полукруглом конце ложечки. Осторожно потянув на себя, Саян вытащил ложечку из раны вместе с наконечником.
- Здорово! – в унисон ахнули Ягис и Ансив.
- У кого учился? – спросил Ягис.
- У Большого мха, - ответил Саян. – Старик много чего знает. А так на сыром мясе тренировался.
- И много ты кусков перепортил? – поинтересовался Ансив.
- Много, - признался Саян. – Инса едва из дома не выгнала.
Отвечая на вопросы друзей, Саян продолжает операцию. Комочком шерсти осушить рану. Скальпелем соскрести зловещие чёрные полоски. Напоследок Саян смочил рану спиртом.
- Отлично! А теперь, - Саян глянул на Аниса, - убери крючки и сожми края.
Красноватые остатки спирта выступили из сомкнутых краёв. Тонкий изогнутый крючок легко прокалывает кожу. Ловко поддевая края, Саян быстро связал несколько узелков и наложил поверх шва слой лесного мёда. На немой вопрос Ягиса, Саян пояснил:
- Мёд содержит так много сахара, что в нём не размножаются бактерии.
Заканчивая операцию, Саян обернул раненую ногу тонким куском кожи. Узкие ремешки зафиксировали импровизированную повязку. Довольно вздохнув, Саян произнёс:
- Будет жить! Лея-целительница поможет. А наконечник не выбрасывайте – талисманом будет.
Только сейчас, обернувшись, Саян заметил стоящего рядом Лютого.
- Ещё раненые есть? – спросил Саян.
- Как же без этого, - ответил Лютый и, повернувшись в сторону почти развёрнутого лагеря, громко крикнул: - Всех тяжело раненых сюда! Умелец займётся ими! А вы двое, - Лютый ткнул пальцем в Ягиса и Аниса, - помогайте ему. Ночлег мы сами развернём.
Работая до темноты, Саян вытащил ещё несколько наконечников, зашил бесчисленное количество порезов и наложил шину на сломанную руку. Расходные материалы, спирт, мёд, ремни для перевязки, ушли полностью. Зато! Как изменилось к нему отношение со стороны бывалых охотников.
Саян ловко завязал последний узелок на очередной ране. Пусть он не принёс положенной жертвы Вему-защитнику и не «упал с дуба», но по словам, по жестам полноправные мужчины племени уже приняли его за своего. Остальное формальности. Пропитанная кровью сумка со страшными трофеями и та ловкость, с которой он врачует боевые ранения, принесли то, чего так долго и упорно добивался – уважение.
Наконец, наложив последнюю повязку, Саян без сил присел возле костра. Пока он занимался ранеными, зашивал, накладывал повязки и швы, заботливые руки товарищей по отряду развернули палатку, насобирали дров и развели костёр. Ансив колдует над ужином. В подвешенном над костром котелке булькает вода. Тихая летняя ночь принесла долгожданную прохладу и успокоение. Словно и не было страшного боя, резни и потоков крови. Лёгкий ветерок закручивает дым от костра в причудливые узоры и разгоняет надоедливых комаров.
Время занятья защитным облачением. Когда отряд отвалил от вражеского берега, прямо в лодке быстро скинул кожаные доспехи и наспех запихал их в мешок. Теперь, при свете костра и догорающего дня, Саян вытряхнул защитное облачение на траву. Внимательно разглядывая царапины и проколы, Саян задумчиво провёл пальцем по самому глубокому порезу.
Больше всех пострадал щит. Впрочем, этого и следовало ожидать. Снаружи с десяток маленьких ромбических проколов от стрел, несколько крупных ромбов от копий и парочка глубоких порезов то ли от топора, то ли от большого ножа.