Я только сейчас поняла, что эльф никогда раньше его не видел. На моих губах мелькнула едва заметная полуулыбка.
— Знаешь, по цвету магического шара, можно многое сказать о самом маге, — как бы между делом заметил остроухий, присаживаясь в другое кресло.
Тихий мирный ужин. С натяжкой его даже можно было бы назвать семейным.
***
Все небо было затянуто низкими серыми облаками.
Шел снег.
Наставник молча стоял рядом со мной и ждал.
На укрытой мягким белоснежным покрывалом могиле Навиэля лежали свежие розы.
Я не замечала ничего вокруг. Черная перчатка выпала из ослабевших пальцев и осталась лежать на снегу.
— Пойдем.
Я не двинулась с места. Происходящее казалось мне каким-то страшным недоразумением. Событием, которого не должно было быть.
Григориан не сказал ни слова о моей вине. Но душа разрывалась от одной мысли, что он предупреждал меня об этом. Я могла это предотвратить. Могла сделать так, чтобы Навиэль был жив.
Стоя сейчас здесь и глядя, как каждая следующая снежинка все больше отдаляет меня от любимого, как каждая секунда все дальше уносит счастливое прошлое, я начинала осознавать произошедшее.
Я не плакала. Я не могла больше плакать.
— Пойдем, — настойчиво повторил Наставник и взял меня под локоть.
Вокруг была такая необыкновенная тишина, будто на земле умерло все живое.
Я присела на корточки и положила руку на могилу, хотя и знала, что это не принесет мне облегчения и не поможет справиться с терзающими мою душу муками.
Григориан молча поднял меня и повел в сторону.
Снег негромко хрустел под нашими ботинками… Шуршало длинное платье… Громко стучало сердце…
Я уходила навсегда.
Черная перчатка так и осталась лежать у могилы…
Григориан несильно подтолкнул меня к телепорту, и уже через несколько мгновений перед моими глазами возник замок. Я раньше никогда не замечала, какой он огромный… И пустой.
В комнате мягко горел огонь, отбрасывая гротескные тени на стены, но его тепло не могло согреть мою душу.
В углу висело свадебное платье, которое выбрала Лорейн.
Я не кричала и не рыдала, не билась в истерике и не сыпала проклятиями. Я стояла у окна и смотрела, как на землю спускаются сумерки. Не было никаких чувств, словно это была не я, а лишь тень. Будто настоящая я осталась там, в лесу, где лежал Навиэль. Может, так оно и было.
Я распахнула окно и подставила лицо ночному ветру. Я знала, что должна найти в себе силы жить дальше. Рано или поздно боль отступит, но не пропадет.
— Ради чего стремиться к свету? — спросила я у темного неба. — Зачем бороться? Зачем мне нужна такая сила, если я не смогла спасти того, кто был для меня всем? Зачем жить дальше, если его теперь нет?..
Мой взгляд снова упал на платье. Теперь я знала, что с моей прошлой жизнью покончено. Теперь мне не нужно быть такой, какой меня хотели бы видеть. Теперь, когда того, ради кого я просыпалась утром и ради кого готова была бороться, больше нет.
Я медленно переоделась в брюки и стянула волосы в хвост на затылке.
— Куда-то собралась?
Я резко обернулась. В дверях стоял Григориан.
— Ты не готова.
— Не готова к чему? — мне не хотелось говорить, но я все же спросила.
— Ты ведь собралась искать его, — это был не вопрос, скорее утверждение. — Если пойдешь сейчас, то умрешь.
— Мне все равно. Если мне суждено умереть, то пусть это случится сейчас, тогда я смогу прихватить его с собой! — со злостью ответила я и сама же удивилась такому ответу.
— Злишься. Это хорошо, — Григориан прошел в комнату, лишь на мгновение бросив взгляд на догорающее в камине свадебное платье. — Но если позволишь ему убить себя сейчас, то смерть Навиэля будет напрасной.
Я остановилась и посмотрела на Наставника.
— Ты не понимаешь! — я впервые назвала его на "ты", но он, казалось, не придал этому значения.
— С чего ты это взяла? — ледяным голосом спросил он. — Думаешь, ты единственная, кто переживает смерть близкого? Думаешь, я не знаю, что творится сейчас в твоей душе?
Я молчала.
— Запомни, месть — это блюдо, которое подается холодным.
***
Боль.
Бесконечная, всепоглощающая боль.
Она была частью меня.
Частью моей души.
За окном светило яркое утреннее солнце, проникая в мою спальню. Я поежилась от внутреннего холода и, подойдя к окну, распахнула его. Теплые лучи ласково приняли меня в свои объятия, мягко прикасаясь к дрожащему телу. Распущенные волосы золотым водопадом спадали на плечи, приятно щекоча обнаженную кожу. На горизонте синели грозовые тучи, переливаясь в лучах умытого утреннего света всеми оттенками лилового. Завороженная зрелищем я не заметила, как в мою комнату зашел эльф.