— Вчера? А сегодня? Вы что-нибудь вспомнили? — доктор повёл его за собой в отдельное помещение, тесное от громоздкой медицинской аппаратуры, главным элементом которой являлся мощный томограф.
— Скорее — вновь открыл запертые двери, — Джон неуверенно озвучил собственную метафору, но пристальный взгляд доктора требовал пояснений. — Я полночи провел за изучением истории Земного Альянса и вспомнил, что знал всё, о чём я прочитал. Будто и не было никаких провалов в памяти. Также и с техникой. Я пользуюсь душем, туалетом и компьютером, как и любой современный человек. Понимание приходило сразу после того, как я узнавал об этом. Но… К сожалению, моего прошлого это не коснулось. О себе я не вспомнил ничего, — он почему-то решил пока не упоминать, что ему знакомо оборудование истребителя и некоторое вооружение. О своей идиосинкразии к Пси-корпусу и телепатам Джон тоже не стал рассказывать. В конце концов, могло быть это ощущение опасности просто укоренившимся общественным мнением?
Доктор кивнул и указал на томограф:
— Любопытно. Ладно, ложитесь, я проведу более тщательный анализ. И не разговаривайте. Постарайтесь расслабиться.
Джон послушно опустился на кушетку и даже закрыл глаза, прислушиваюсь к мерному жужжанию прибора. Правда, расслабиться не получалось достаточно долго. В конце концов, сейчас он может узнать причину своей амнезии… или наоборот, получить в ответ расплывчатое «ничего». Он надеялся на возможности человеческой медицины, но догадывался, что они не безграничны. Что тогда? Просить помощи у инопланетных жителей станции? Сама по себе эта идея может и была вполне разумной, но чем-то она Джону не нравилась.
Доктор провел его через все имеющиеся у него сканеры, в том числе — рентгеноскопию, и только потом позволил одеться, мрачно глядя на результаты томограммы, снимки и показатели жизнедеятельности мозга своего пациента. Джон сохранял внешнее спокойствие, но явственно услышал, как пульс начал стучать в висках со всё нарастающей частотой.
— Что я вам могу сказать… — начал Франклин и обратил внимание Джона на экран. Тот впился взглядом в графики и малопонятные схемы. — У вас имеется незначительное повреждение в области затылочной кости, микроскопическое и уже зарастающее. То есть, около недели, самое большое — десяти дней — назад имело место хирургическое вмешательство.
— Мне что, провели лоботомию? — неподдельно ужаснулся Джон.
— Нет, что вы! Во-первых, эту операцию уже много лет никто не практикует, а во-вторых, её последствия более катастрофичны, и шрамы выглядят совсем по-другому. У вас же механически повреждены синапсы в мозгу — то есть места контактов двух нейронов. В результате этого клетки мозга оказались изолированы друг от друга. Ваша память не стёрта, она скорее заблокирована.
— Эм-м-м… а можно как-то попроще? — Джон нахмурился.
— Можно и попроще, — согласно кивнул Франклин. — Данные из вашего мозга — то есть, воспоминания — действительно не были стёрты. Пожалуй, метафора с закрытыми дверьми более верна, чем я думал. При этом мышечная и оперативная память функционируют нормально, что позволило вам вспомнить, как управляться с компьютерами и прочими предметами ежедневного обихода. И знания, которые вы получили из справочника, тоже на самом деле у вас были, но доступ к ним был заблокирован, а это объясняет вашу первую реакцию после пробуждения на окружающие факты…
— То есть… Меня отрезали от воспоминаний?
— Именно так.
— А их… можно вернуть? То есть, восстановить эти повреждённые связи?
— Теоретически — они со временем восстанавливаются сами, а вам остаётся только ждать и как всем пациентам с амнезией, беречь голову и…
— Сколько на это уйдёт времени? — Джон не дал доктору договорить.
— Для полного восстановления необходимо от нескольких месяцев до года.
— Но я не могу столько ждать!
— Почему вы так думаете?
— Потому что… — Джон на самом деле понятия не имел, есть ли у него столько времени в запасе или нет, всё зависело от того, кто он на самом деле. Но с каждой минутой уверенность в собственном, почти случайном, утверждении крепла. — Потому что это невыносимо — столько времени не знать, кто ты такой.
— Увы, мы не можем пока ничего сделать.
Джон молча потянулся за курткой и покивал.
— Знаете, — прервал гнетущее молчание доктор, — по-человечески могу вам дать один совет…