— Что, все?
— До единого! Они упрямы как эти ваши… ну, земные такие… Эти… как же их… Рогатые…
— Козлы? — подсказал Лейт, расстроенный бесплодностью беседы.
— Вот! Точно! Настоящие козлы!
— Козлы, говорите? Мде… — Лейт задумался. — А что там можно грабить-то в этом секторе? А то может, там и нет никого? Я имею в виду — мародёров.
— Может быть и нет, — пожал плечами дипломат.
— Ну, а что есть? — неустанно подводил его Лейт к нужной теме.
— Наша прекрасная, цветущая колония… И она была полностью уничтожена этими… Этими козлами!
— Да-да, я понял… Хм… а что же там было? Почему им нужно было нападать на мирную колонию?
— Это же нарны! Только дай им кого-нибудь прирезать!.. Да они друг друга готовы резать, если больше некого, — брезгливо отмахнулся Моллари.
— Да? Ну надо же… А что, если… Если послать туда войска и вышвырнуть э-э-э… мародёров оттуда? Ведь битвы там уже закончились…
— Закончились… Они прилетели. Мы их прогнали… Они снова прилетели, мы их снова прогнали… — очень печальный посол оживлённо жестикулировал, что делало его рассказ ещё более скорбным.
— А что же им так в этом секторе нужно? Может, нарнам настолько сильно нужна ваша колония, что они готовы биться за нее до последнего своего солдата?
— Да кто ж их поймёт! Это же нарны…
— А, ну да, ну да… — другого ответа Лейт уже и не ждал. Он и беседу-то продолжал исключительно из природного упрямства. — Но если взглянуть на это с геополитической и экономической точек зрения? Что вы можете сказать об этом как политик?
Посол долго смотрел на Лейта серьёзным взглядом, затем встал и поднял свой стакан и чётким, поставленным голосом начал речь:
— Как политический деятель и представитель Великой Республики Центавр я уполномочен заявить по этому поводу следующее…
Однако, что именно хотел сказать посол по поводу сложившейся ситуации в секторе ML-245, Лейту узнать не довелось — Моллари свалился на пол как подкошенный.
— Твою мать, — выругался Дорфф, глядя на бесчувственное — но вполне живое! — тело. Где-то на границе сознания зарождающаяся совесть ткнула Лейта в бок — отчасти это он виноват, ставя центаврианину выпивку. Хотя с самого начала разговора было ясно, что Моллари — хоть и кутивший всю ночь и утро — всё же политик, а значит, так просто из него вытащить ничего нельзя!
Лейт вздохнул, и в искупление своей вины решился самостоятельно транспортировать тело в его резиденцию. Как верно сказал сам Моллари ещё несколько минут назад, величие Республики Центавр — в её подданных, и это величие, в полной мере присутствовавшее в Лондо Моллари, Лейт ощутил, когда поднимал его с пола.
Путь до посольского сектора оказался неблизким, и Дорфф уже успел пожалеть, что отказался от помощи охраны. Но к счастью, где-то на полпути перед ним возник суетливый низкорослый соотечественник Лондо, и, представившись посольским атташе Котто, помог Лейту в транспортировке. Но в посольство землянина не пустили. Впрочем, Лейт не проявлял особого рвения. Он ещё раз выругался, когда перед его носом захлопнулась дверь.
«Факир был пьян, и фокус не удался», — пробормотал Лейт, неторопливо прогуливаясь по коридору аккуратного дипломатического сектора. С другой стороны, оставался же ещё посол Режима Нарна, Г’Кар! Конечно, если верить Моллари, то, как только нарн увидит Дорффа у себя на пороге, он может его прирезать, но Лейт вчера выпил не столько, чтобы верить каждому слову центавриан. Столько алкоголя, наверное, нет на всей станции.
Однако, посол Нарна на звонок в дверь его резиденции не отвечал, и Лейт решил прекратить эту бессмысленную и бесполезную, а главное — жалкую — дипломатическую игру. Зачем вообще ему понадобились такие фигуры, как послы двух сверхдержав? Их конечно, можно было, поссорить, стравить и спровоцировать ещё один конфликт в том же злосчастном секторе. Но они и без Дорффа справляются с этой задачей.
Нет, определённо, из Лейта вышел бы отвратительный дипломат и ещё более никудышный политик. Смирившись с этим нелестным выводом, Дорфф махнул рукой на этих дипломатов, решив пока что из своей цепочки их исключить. Как бы то ни было, они не дали бы ответ на вопрос, кому помешал продажный Сэм Грин и что с ним теперь делать.
А кто может дать ответ на этот вопрос вообще? Может быть, сам Грин? Возможно, хотя сомнительно. Лейту стало чрезвычайно любопытно, кто вообще такой этот Грин, захотелось посмотреть на него вживую, а не по сухим выжимкам из личного дела.