— Какими проектами?
— Не знаю точно.
— Так она одна из…?
— Я бы сказал — внештатный сотрудник.
— А она об этом знает?
— Скорее всего.
— Талия говорила, что Нейла умеет оказывать некоторое воздействие… Непонятного ей происхождения, — задумчиво вспомнил Лейт.
— Почему-то я совершенно не удивлён!
— Но у Нейлы нет телепатического гена!
— Нет.
— Но она что-то умеет…
— Умеет, — согласился Крейн.
— Что?
— В такие подробности меня не посвящают.
— А в какие же тебя посвящают?
— В те, которые необходимы для решения конкретной задачи, — отрезал Крейн, сам не подозревая о том, что наглядно продемонстрировал Лейту отсутствие гибкости, которую недавно приписывал собственному заместителю.
Повисло долгое молчание. Крейн рассказал Лейту всё, что тому нужно было знать, и что имело для него хоть какой-то смысл.
— Знаешь, что было моим первым воспоминанием? — задумчиво и тихо пробормотал Дорфф, глядя куда-то в пространство перед собой.
— М?
— Помнишь, я рассказывал тебе про то, что видел сон? Одно странное место. Граница между жизнью и смертью, и страж, который провожает заблудшие души…
— А говорят, все видят туннель со светом впереди.
— Талия сказала, что сны в таком состоянии, как у меня, это попытка мозга пробиться сквозь телепатический заслон, и вернуть яркие воспоминания. — Лейт снова помолчал, и Крейн его не перебивал. — Я хочу довести это дело до конца. Все дела, за которыми я сюда прибыл.
— Попробуй, — Виктор пожал плечами, — но…
— Ты со мной можешь связаться в любой момент.
— …не спеши с этим «убийством». А то я тут тоже не для красоты сижу…
— Я подожду крайнего срока.
— Твоя амнезия всё очень сильно осложнила.
— Я знаю. Может быть, если бы сегодня я не пошёл к тебе, дня через три пришёл бы к СБ с повинной. С тем, что я ничего не помню, а мне заказали убить человека, чего я делать не хочу.
— В СБ, как ты понимаешь, тебе путь заказан.
— Он мне так и так был заказан. Судьба у меня такая… Хотя, есть вероятность, что Гарибальди обо мне уже известно — от Франклина. По крайней мере, о существовании парня с полной амнезией телепатической природы.
— По крайней мере, они тобой пока что не заинтересовались, и постарайся, чтобы впредь так и оставалось.
— Ничего, я найду, что им сказать в случае чего, — заверил его Лейт.
Крейн встал.
— У тебя есть ещё вопросы?
— Ты не представляешь, сколько их…
— А по делу?
— Они все по делу, но их столько, что они создают пробку в моём информационном канале, — фыркнул Лейт.
— Это нормально, — снисходительно кивнул Крейн.
— Для меня — нет. Я работаю с информацией так, как я привык, а значит, у меня всегда всё было разложено по полочкам.
— Если ты всё-таки найдёшь того, кто копался у тебя в памяти, сообщи мне.
— А если нет?
— Всё равно сообщи. Вместе подумаем, что делать дальше, и как тебе выполнить твой заказ.
Виктор Крейн наконец покинул каюту Лейта, оставив того размышлять о том, какие шаги следует предпринять дальше. Пищи для размышления Лейт получил даже больше, чем хотел, и вся она никак не хотела укладываться в его голове в единую картину — какой-нибудь кусочек норовил выбиться из общего целого и прибиться к тому месту, где его никто не ждал…
ГЛАВА 7
После ухода Крейна, мысли в голове Лейта текли так быстро, что мешали друг другу. За последний час Дорфф узнал слишком много, и большая часть новой информации выглядела не очень приятно. Хотя осознание того, что он не чей-нибудь шпион, а агент своей родной планеты, пролилось отличным успокоительным бальзамом на душу.
Надо сосредоточиться, — мысленно приказал себе Лейт, потерев лицо руками. Он просто обязан найти этого злосчастного телепата. Даже если его нет среди тех инопланетян, о которых говорила Талия, то с них хотя бы можно было начать. Потому что альтернативной версии Лейт не видел.
С экрана компьютера на Лейта смотрели пять инопланетных лиц, одно из которых могло быть повинно в его амнезии.
К кому бы я обратился, если бы мне надо было что-то забыть?
Сколько Лейт ни рассматривал фотографии телепатов, ему не удавалось отбросить менее подходящие кандидатуры и тем самым сузить круг поисков. Да, между Минбаром и Центавром лежит целая пропасть культурных различий, наполненная разницей во взглядах на людей, на Вселенную, на материальные и нематериальные блага. Был ли Лейт настолько напуган, что обратился к миролюбивым, терпеливым минбарцам, чья основная философия — баланс жизни во Вселенной? Вполне возможно. Или Лейт настолько был меркантилен, что справедливо рассудил о власти денег над любым разумом и предпочёл общаться с хитрыми и хваткими центаврианами? Тоже вполне вероятно.