— Нам он мешает, Джон.
— Иначе вы бы ко мне не обратились, — кивнул «Джон» с пониманием. — Есть какие-нибудь особые пожелания?
— Сроки весьма ограничены.
— Вот как?
— Да, меньше, чем через десять дней на станцию прибудет груз — захваченное у Центавра оружие и кое-что ещё.
— Так в чём же дело? Грин без проблем пропустит его…
— В том-то и дело, нам это не нужно. Мне проще договориться с новым начальником смены, чем потом гадать, в руки каких моих недоброжелателей попали эти «подарки».
— Резонно. — Лейт понимающе кивнул. — Ну хорошо. Свяжитесь со мной через два дня, я дам вам ответ, а пока посмотрю, что можно сделать.
…
Лейт возвращался в свою каюту, довольный проведенным разговором, когда за поворотом неожиданно встретил высокую фигуру самого загадочного на станции существа — посла Коша. Вежливо посторонившись, он хотел было пройти мимо, когда ворлонец неожиданно остановился и странным, нечеловеческим голосом произнёс: «Несущий смерть… Тот, кто уничтожит свой народ, и сам погибнет вместе с ним».
…
Он шел по коридору, радуясь про себя, что наконец-то избавился от второго чемодана — пусть те, кто следит за ним, поломают головы, что же в такое ценное он стремился пристроить, и кто стал покупателем. Ему нравилось представлять лица охотников за наживой, когда те обнаружат внутри два комплекта грязного белья и подшивку «Космического туриста» за три месяца вперемешку с дешевыми детективами. Неожиданно его схватили за руку и затащили за угол. Лейт был готов ударить нападавшего, но рука сама опустилась, когда он разглядел его лицо. Лицо, которое всего три недели назад видел в траурной рамке с подписью «никогда не забудем».
— Что ты тут делаешь? — прошипел оживший покойник, высокий азиат, которого Дорфф привык видеть в форме со знаками различия, почти неузнаваемый в нынешних своих обносках.
— Работаю… — ошарашено пробормотал Лейт. Он привык к тому, что прикрытие порой требовало от агентов фальсифицировать собственную смерть, но в команде-то об этом знали… и если уж писали некролог — значит, десять раз всё перепроверили.
— А как ты… Что случилось, Ли? Тебя считали погибшим!
— Нет времени. Идем со мной, — сержант Ли потянул его за собой вглубь бокового коридора. Дорфф сделал несколько шагов, потом решительно воспротивился:
— Постой, никуда я не пойду. Я тут по делу. И что с тобой всё-таки произошло?
— Я тебе всё расскажу, когда придём в тихое место. Моё присутствие здесь прямо касается твоего дела. Тебя ведь с Проксимы сюда прислали, верно?
— Да, но я не…
— Обещаю, я всё объясню. Только уйдём с людного места, хорошо?
Лейту это желание при определённых обстоятельствах было хорошо знакомо, и он подчинился настойчивости сержанта. Тот быстро повёл его через путаницу боковых, подсобных и вовсе технических коридоров и лестниц, и наконец они остановились в полутёмном помещении двумя уровнями ниже.
— Ну теперь-то ты мне хоть что-нибудь объяснишь? — выдохнул Лейт, слегка сбитый с толку.
— Да. Извини, Дорфф. У меня не было выбора, — эти слова заставили агента Бюро похолодеть. Обычно после таких фраз звучат выстрелы. Но Ли почему-то не спешил доставать оружие.
— Ли… — протянул Дорфф, надеясь, что это всё-таки недоразумение, что его коллега не сошёл с ума и не станет стрелять в своих… Если только он не предатель.
— Я обещал, что всё расскажу тебе. И я собираюсь это сделать. Не паникуй, — Ли казался спокойным, руки держал на виду, но Лейта не оставляло ощущение нацеленного в спину ствола.
— Ну рассказывай.
— Господа! — Ли повысил голос. — Мне потребуется ваша помощь.
В помещение из разных коридоров стали входить люди. Некоторые из них были вооружены, но не это привлекло внимание Лейта. Он уже видел некоторые из этих лиц… не так давно, месяц, два месяца, полгода назад. И видел он их в таких же траурных рамках, как и портрет сержанта Андреаса Ли. «Мировая наука понесла огромную потерю…», «трагически погибшая звезда нейрохирургии…» и другие похожие заголовки новостных лент всплыли в его памяти.