— О, Саша! — Абсолютно трезвым голосом воскликнул он. — Рад тебя видеть.
— Ты не представляешь, как я рад! Не понимаю, как можно вот так вот напиться брагой да пивом? — Я ещё раз оглядел зал. Глаза мои зацепились за тучную фигуру Михаила. Он, с красным носом и щеками, вёл активную и, скорее всего, абсолютно невнятную беседу со своим соседом, который, судя по всему, был не в лучшем состоянии. Нет, нельзя сказать, что все они напились в стельку, но определённый градус в крови почти каждого чувствовался. Кстати, Алексей подобным не отличался. — А ты чего, не пьющий? — Поинтересовался я у сотника.
— Почему же? — Хохотнул он. — Ежели за победу, да за здоровье, так я не откажусь. А вот так, — Он неопределённо кивнул головой, — Это уметь надо. Кстати, а это у тебя чего? — Он указал на мой инструмент, который я до этого инстинктивно прижимал к себе.
— Это? — Я задумался. Ну вот не ляпнешь же, что гитара. А истинного названия инструмента я не знал. — Ну, считай те же гусли. Только лучше!
— Да ну прям уж лучше? — Он скептически глянул на инструмент.
— Я тебе говорю! Только тут уметь надо. — Я назидательно качнул головой.
— Ну так покажи. — Усмехнулся сотник.
— Так у вас, я погляжу, своя программа. — Указал я на танцующих скоморохов.
— Ой, да эти шуты ни черта не умеют. — Отмахнулся Алексей. — Это ж разве музыка? — Он взял со стола пустую миску и швырнул её в гусляра. «Однако, трёх очковый.» — подумал я. "Музыкант" перестал играть, а все, кто видели филигранный бросок, залились пьяным смехом. Похоже, эти клоуны всем уже порядком надоели и если не Алексей, то кто-то другой обязательно бы их прогнал. — Пшли вон, скоморохи несчастные! — Грубовато, но в целом я с ним согласен. Играли и плясали они откровенно уныло. — Народ, этот славный муж — Александр. Он с моей сотни. Я могу с уверенностью сказать, что он один из лучших воинов в полку. — Я встал и неопределённо кивнул, приветствуя всех. Конечно, многим не было до меня дела и лишь знающие меня уважительно кивнули. Что ж, пора бы и обратить внимание на свою персону. Пользуясь относительной тишиной, я провёл по странам на аккорде Am. Десятки пар глаза удивлённо зыркнули в мою сторону. Что ж, самое время. Я дважды отыграл бой-четвёрку с глушением, чем вызвал ещё больше внимания. Сейчас лишь несколько оплотов истинных пьянчуг продолжали тихо бурагозить. Что бы им такое сыграть для начала? Ну, пьяным солдатам много смысла, наверное, не нужно. Хотя они его и трезвыми-то не поймут. Что ж, извините Виктор Робертович, но напишите, в случае чего, что-нибудь другое. Простенькое Am-C-Dm-G для начала в самый раз.
Белый снег, серый лед,
На растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней -
Город в дорожной петле.
А над городом плывут облака,
Закрывая небесный свет.
А над городом — желтый дым,
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды
По имени Солнце…
И две тысячи лет — война,
Война без особых причин.
Война — дело молодых,
Лекарство против морщин.
Красная, красная кровь -
Через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава,
Через три она снова жива
И согрета лучами Звезды
По имени Солнце…
Последний куплет я решил не исполнять, поскольку уже к концу первого абсолютно все в зале буравили меня своими взглядами. Когда я закончил, на мгновение повисла звенящая тишина, вскоре прерванная сначала разрозненными, а после и более организованными аплодисментами.
— Давай ещё раз! — Выкрикнул кто-то с другого конца стола. Все поголовно поддержали его и мне пришлось отыграть одну из известнейших композиций Цоя ещё раз. А потом ещё раз. И ещё. И ещё. Ровно до тех пор, пока толпа не заучила слова песни и не стала петь сама. Пальцы левой руки с непривычки сильно болели. В итоге весь оставшийся вечер пьяная компания в один голос напевала по кругу строки группы «Кино». Разумеется, уже без моего музыкального сопровождения.