Наконец, из-за холма показалась колонна, возглавляемая бодро идущими, запряжёнными в мои повозки, кобылами. Мы дождались, пока вереница, недавно в двое удлинившейся армии дойдёт до нас и, седлав коней, привычно двинули вперёд. Однако через сотню метров меня догнал Генрих.
— Этот твой газ, — Бесцеремонно начал он. — Воистину страшная штука!
— Да, причём как для врага, так и для нас самих. — Я устало улыбнулся. — Кстати, есть ещё какая информация по поводу этого короля Олафа? — Майер задумался.
— Иноверец он. — Пожал плечами Генрих.
— А подробнее?
— Ну язычник он, говорят. В старых богов верует. В таких, о коих мало кто помнит уже. Кстати, твой рядовой не раз упоминал их. — Он кивнул в сторону пятёрки Елисея.
— Это который? Бьёрн, что-ли?
— Он самый, — Хохотнул Генрих. — Все эти Одины, Торы. Смех, да и только!
— Вот так новость! Так в Швеции же вроде католики, разве нет? — Майер многозначительно покачал головой.
— Так-то оно вроде и так. Вот только не все веру праведную принимать готовы.
— Для них и наша вера не праведная. — Заметил я в ответ.
— И то верно. — Легко согласился Майер. — Кстати, расскажи ты тоже.
— Про что это? — Не понял я. Генрих бросил на меня вдохновлённый взгляд.
— Про князя-зверобоя! — Майер от вдохновения даже привстал на стременах. — Сколько не вспоминал я, никак не вспомнил, чтобы читал о таком.
— Ну… А что тебе рассказать? — Попытался уйти я от ответа.
— Когда он правил? — С готовностью спросил меня мой друг. Вот и что ему ответить? Ведь для меня Иосиф Виссарионович, вроде как и восемьдесят лет назад жил, а для Генриха все четыреста, но уже вперёд. Хотя, здесь его уже, пожалуй, может и не быть.
— Чуть меньше века назад, — Уклончиво ответил я. Генрих мечтательно посмотрел вдаль. Да-а, похоже, зацепила его история об отце народов. Я решил разом снять все вопросы, рассказав Майеру как можно больше об известнейшем диктаторе в истории России моего времени. — Его правление кто-то считает неправильным и губительным, а кто-то напротив — восхваляет его. При нём моя страна, понеся большие потери, победила в величайшей войне в известной нам истории.
— А сколько вы потеряли народу? — Поставил меня в тупик своим вопросом Генрих.
— Э-э, — Ну не скажешь же ему, что это число, даже неизвестное многим людям этого времени в силу большого количества нулей на конце, приближается к двадцати семи миллионам. — По непроверенным данным, порядка двухсот семидесяти тысяч человек. — Я решил убрать два лишних нуля, дабы мой ближний друг не схватил инфаркт в свои двадцать два года.
— Сколько?! — Всё же удивился он.
— Это число, — Поспешил я уточнить, — Включает и жертвы среди простых людей. Враг вёл войну на истребление, не жалея никого. — Ещё с минуту мы ехали в мертвящей тишине, в такт прерываемой глухим стуком копыт.
— Я очень надеюсь, — Наконец заговорил Генрих, — Что Европа никогда не узнает вашей земли. — Эх, знал бы ты, как далеко она находится!
— Я тоже, друг мой. Я тоже.
Генрих, после столь желанного разговора, предпочёл продолжить путь в составе основной колонны. Я не стал его останавливать. А то назадаёт ещё вопросов, а мне потом объясняй ему, к примеру, идеи продвинутого социализма. И ведь заинтересуется, чертяка! Продвинутый!
Порой переходя на галоп, мы, меняя лошадей каждую версту, уверенно продвигались вперёд. Тело попривыкло к нещадной тряске на лошадиной спине и уже не доставляло таких неудобств, как в первые дни похода.
Вскоре наша кавалькада подошла к густой чаще, которую пробивала, деля на две половины, такая же дорога. Пора бы уже и возвращаться. Я отдал команду и мы, свернув с дороги направо, двинулись вдоль густого леса по относительно ровной земле. Я планировал пройти так ещё пол версты, после чего снова свернуть направо и, сделав крутой крюк, снова выйти к дороге. Однако не прошли мы и сотни метров, как началось что-то странное.
Когда мы после очередного рывка перевели лошадей на лёгкий бег, давая тем возможность восстановиться, мой конь вдруг задёргал ушами и стал увиливать в сторону от леса. Через мгновение и остальные скакуны последовали его примеру. Они раздражённо фыркали и дёргались, не поддаваясь усилиям всадников.