Жак со своими подопечными заканчивали заряжать оба «града», каждый по десятку ракет, направленных под углом в сорок пять градусов в сторону нескольких десятков соломенных чучел в двух сотнях шагов дальше, на другом конце полигона. Двадцать ракет. Первый полноценный пуск, который должен показать ополченцам и, в меньшей степени, гвардейцам, всю силу этого примитивного реактивного оружия.
— Друзья! — Обратился я ко всем солдатам. — Сегодня вы станете свидетелями первого испытания нового оружия, что собрали наши добрые розмыслы и мастера, за что я выражаю им свою честь и благодарность. — Я коротко склонил голову перед Жаком и его командой, распределяя ответственность за неудачу между всеми нами. Тот лишь робко улыбнулся, представляя рабочим две чудные по местным меркам штуковины на колëсах. — Это то, что способно бит6 врага за две сотни шагов, во много сильнее пушек. А зовëтся сия приблуда, — Жак, поняв условный знак, поджëг общий фитиль обеих установок. Я, стоя спиной к ракетницам и лицом к солдатам, развëл руки, как Тони Старк в известном моменте из фильма. — «Град»! — Зашипели быстро сгораемые фитили и… Два десятка ракет поочерёдно, с разницей в пол секунды стали вылетать из стволов с непередаваемым звуком. Звуком сгорания восьмидесяти килограммов пороха в считанные секунды
Пролетев положенное расстояние, они стали падать прямо туда, куда мы и целились. Площадь поражения, конечно, была очень большой, однако мощные стабилизаторы всё же уменьшили её как можно больше. Через десять секунд после пуска стали раздаваться хлопки не очень мощных, но впечатляющих взрывов. Те, что взрывались в трëх шагах от чучела или ближе, заставляли их падать, а то и вовсе разлетаться на куски. Многочисленные осколки накреняли их, выбивали плотную солому целыми кусками.
Все удивлённо зароптали. Казалось, только вбитая в головы ополченцев железная дисциплина не позволяла им сейчас же разбежаться в стороны. Они стояли, многие с открытым от удивления ртами. Кто-то крестился, кто-то — бормотал молитвы. Но без эмоций не остался никто.
Общая площадь поражения составила около пятисот квадратных метров. Причём в основном по вертикали, из-за не равных граммовок пороха и веса ракет в целом. Однако фурор нового оружия в глазах ополчения и даже гвардии был неоспоримый и колоссальный.
Глава 15. «Вече»
4 апреля 1506 года.
Весна! Ну наконец-то начал таять этот бесконечный снег. Наконец-то повеяло теплом, показались участки голой земли, на которых постепенно начинала прорастать трава. Конечно, из-за того, что снег начал в быстром темпе таять, повсюду растеклись ручьи и стали появляться громадные лужи, которые ограничивали многие работы и столь необходимые тренировки. Зато это позволило ополченцам сосредоточиться на работе на мануфактуре и, таким образом, в кратчайшие сроки снабдить себя порохом, оружием и даже одеждой, а также под завязку забить две наши кустарные реактивные установки аж двумя комплектами ракет для каждой. Один комплект осколочно-фугасных, которые мы уже испытывали в феврале. А второй — новый, зажигательных, с использованием легковоспламеняющегося высокоградусного спирта в керамическом наконечнике. Оскар не так давно развил мою идею с перегонкой и, добавив немного своих знаний в этом деле, собрал некий гибрид из современной задумки и исполнения шестнадцатого века. Кустарщина, опять же, конечно. Однако для технических нужд, обеззараживания и в качестве горючей жидкости получаемый в ходе перегонки продукт вполне подходит.
За последний месяц также несколько раз испытывали воздушный шар, выявляя недостатки и добавляя новые, полезные элементы. В общем, нам удалось изрядно облегчить корзину за счёт упрощения конструкции, а в самый последний раз мы с Максом вдвоём поднялись на нём на высоту в три десятка метров и благополучно спустились. Само собой, никто здесь в здравом уме не горел желанием быть первыми испытателями. Однако когда мы вернулись, самые прогрессивные ассистенты сами с огнём в глазах стали рваться в небо. Вот уже неделю Максим уделяет пол часа свободного времени на обучение десятка добровольцев особенностям воздушного шара. В целом, Макс освоил этот сверхсовременный по местным меркам агрегат лучше меня. Да и времени ту него было больше. К тому же, он на пару с Жаком принимал непосредственное участие в его создании, работая как над печью, так и над корзиной. Сам же француз хоть и восхищался своим творением, больше отдавал предпочтение проектам, априори летать не умеющих, чуть ли не ежедневно модернизируя то механизмы ружей, переставляя какую-нибудь маленькую деталь под другим углом и меняя цифру в названии ружья, как будто было внесено что-то концептуально новое, то экспериментировал с ракетницами, пытаясь создать простой механизм для изменения угла наклона относительно земли. У общем, без дела инженер не сидел. А как сошёл лёд, так он и вовсе не вылезает со стройки первой в деревне водяной мельницы по его проекту, заложенной на берегу в полусотне шагов от мануфактуры. Дать ему много людей я не мог, а потому сейчас вместе с ним работала всего лишь дюжина крестьян.