Вторая же половина людей направляется в сëла и деревни этих самых пяти дворян. В них уже начали закладывать мануфактуры по образцу таковой в Борках. Для минимизации конкуренции, мы с ними договорились, что каждый станет работать в своей сфере. У меня и у Евпатия планировалось развернуть массовое производство ружей, к другому дворянину переселить суконных дел мастера из Борок, который сшил для моего войска мундиры. Четвëртому, вместе с обученными плотниками, я щедро передал ещё и чертежи с образцами повозок, чтобы он начал производство относительно современных на сегодняшний день телег. Последнему, но не по значимости, дворянину я поручил производство инструментов, гвоздей, орудий труда, плугов и прочих мелочей, без которых строительство стабильной экономики, способной обеспечить сильную армию, было бы затруднительно.
Разумеется, для всего этого нужно было сырьё. Главным образом сталь, порох, шерсть, дерево и многое другое. И если с деревом и железом можно было мало-мальски обеспечить себя за счёт местного производства, то с остальными возникали разной степени проблемы. Именно поэтому я заранее сделал Мстиславу, чьи корабли по весне устремились на север, а повозки — на юг, кучу заказов, за которые предстояло отвалить намеренное количество денег. Впрочем, всё это должно очень быстро не то что окупиться, но ещё и вывести в плюс меня и моих сподвижников, с которыми мы делили общий бюджет «на дело революции» и с которыми эту самую революцию учиняли.
Сегодня утром нашу колонну догнал Генрих. Выход из города, по сути, был свободен как никогда, поскольку полк, без поддержки ополчения, просто физически не мог контролировать ни внешнюю, ни даже вторую стену, закрывшись в кремле. И вот, поблёскивая на утреннем солнце латным нагрудником, истинный германский воин предстал передо мной во всеоружии, при трëх оруженосцах, которые, несомненно, также неплохо управлялись со смертоносной сталью.
— Чудное дело ты учиняешь, Саша, — Неуверенно начал Генрих, пришпоривая своего тяжёлого, боевого коня, так же одетого в лёгкий доспех, защищающий голову и грудь.
— Всё спланировано, друг мой, — Поспешил успокоить я Майера. — Поверь мне.
— Если бы я не верил, то не выступил бы с тобой на это дело. — Ухмыльнулся он.
— Не сомневайся, на нашей стороне правда и народ. — Подставив лицо под луч апрельского солнца, сказал я. — Ты общался с предателями? — Иначе, как предателями, я не называл укрывшийся в детинце полк.
— Я послал к ним своего человека под белым флагом, предлагая переговоры. — Поморщился Генрих.
— И что же?
— Он вернулся побитый. — Хмуро отозвался Майер. — Михаил молчит.
— Ну что ж, — Задумчиво протянул я. — Раз молчат переговоры, говорить будут ружья.
— Хватит ли голоса ружей в борьбе с такой силой? — Задумчиво протянул Генрих.
— У нас не только такие голоса, — Уверенно ответил я, взглянув на повозку, в которой, под навесом из белой парусины, виднелась ракетная установка. Потом перевёл взгляд на вторую, которую занимала величественная корзина воздушного шара.
Я обернулся к шагающим позади нас солдатам. Они, с улыбками на лицах, быстро шагали по недавно просохшей дороге. Не знающие горечи поражений, моя маленькая армия, уверенная в своих силах и в том, за что они идут сражаться, с каждым днём всё выше поднимала голову и свой боевой дух. Они всё это время бесперебойно ели, почти не страдали болезнями, благодаря налаженной гигиене и, что самое важное, побеждали. Пусть пока лишь малые, но очаги сопротивления, один за одним, рушились под их стальным маршем, а любой, кто решал оказать сопротивление, вдоволь пробовал на вкус свинцовые пули и стальные штыки. Они завалялись кровью врагов. Эффективнее, конечно, закалка своей кровью. Однако я к таким крайностям прибегать не намерен. Они чувствуют силу в своих руках и моей голове. Они мне верят и я их не подведу.
— Мы своё слово скажем, — Утвердительно кивнул я, подняв голову и пытаясь заглянуть за горизонт, увидев там белые стены Новгорода.
Глава 19. «Первое возмездие»
23 апреля 1506 года.
Сегодня вечером мы наконец подошли к Новгороду. За прошедшую неделю нам удалось взять под свой контроль более двадцати деревень и сëл. Какое-то сопротивление встречалось лишь в первые пару дней. Далее же, стоило местным жителям услышать вдалеке барабанный бой и увидеть чëрную тучку авангарда, как те сразу же выходили целыми семьями из своих изб, встречая необычных, но от того не менее желанных солдат, которые освободят их от неподъёмных налогов и позорного ограничения передвижения.