Мозг кричал в истерике от нетерпения и мольбы прекратит. А тело жаждало получить фееричное завершение и зажило своей жизнью. Выгибалась на встречу ласкам, руки скользили по упругим мышцам пресса обводя кубики, а ноги сомкнулись в кольце, обвив талию.
Я чувствовала любимого везде. Он буквально пожирал мои губы, затем жадно помечал шею и двинулся нетерпеливо играться с моими возбуждёнными твердыми сосками. Боже, как все сладко болело! Губы… грудь… шея… все! Но даже это ощущение не стало препятствием. Дамьян будто опять поставил цель довести меня до сумасшествия своей страстью.
Когда почувствовала его твердый член у лона, поняла какой мокрой уже была. Он долго водил своим разгорячённым каменным стояком вдоль моих подрагивающих складок лепестка, что я начала скулить и упрашивать прекратить мои муки. Тогда с уверенным рывком и поцелуем, Дамьян проглотил мой стон в себя, и задал ошеломительный темп, приводя нас к первой кульминации.
Не знаю, как быстро я кончила в первый раз, но не успела прийти в себя, и тело все еще импульсами пробивало сладким трепетом, как Дамьян уверено меняет положение. Он полностью скидывает одеяло, быстро опрокидывает меня на живот, я лениво потягиваюсь в то время мужские руки обхватывают мои бедра приподнимая и продолжает резко проникать в меня, выбивая воздух из легких.
- Ах… Дамьян…
- Это только начало, Никки, - рык у самого уха, послал возбуждающие мурашки по телу.
Любовник был беспощаден, но не скупился и на ласку. В моменты нежности, мой разум немного прояснялся, но только для того, чтобы опять покрыться туманом от страсти.
Он не отпускал меня до самого вечера, я почти что не выходила из состояния эйфории. Ленивая, сладкая слабость во всем теле не позволила даже думать, что делать дальше, и голос сорван стонами и криками.
Я была выжата как лимон, пыталась не делать резких движений и медленно приводила дыхание. Боковым зрением успела уловить как зимнее солнце постепенно уходит за горизонт. Оранжевый заказ в зимнюю пору был прекрасен. Но Дамьян не оставил мне выбора, подхватив мое обмякшее от страсти тело, поволок в сторону ванной. Даже обвив мужчину, я ощущала его ненасытность, он оставался твердым. И Дамьян не прекращал пытать поцелуями мои искусанные, больные губы. Любовник припечатал меня к стенке душевой и продолжил пытать мое тело страстью.
- Дамьян… пауза… - через стон шептала, - нужна пауза…
- Я предупреждал тебя, - оскалился таким же охрипшим голосом и грубо втянул кожу на груди.
Словно наказывал за просьбу. Вот и еще одна отметина на теле! Черт бы его побрал!
- Дамьян… п-п-пожалуйста…
- Нет! – сказал, как отрезал, - я тебе говорил, ненасытная. Моя! - последний ответ, и Дамьян резко толкается в меня, а я окончательно потеряла связь со временем.
Удивилась, когда обнаружила оставленный большой поднос на столе с фруктами, закусками и термосом. Он появился, когда мы пару часов не выходили из ванной.
Хотя как не выходили? Дамьян вынес меня на руках, после очередного оргазма. Устроившись на диване, мы лакомились вкусностями, шептались, мне даже удалось подремать на руках любимого. Мне показалось, но видимо не прошло и часа, как он опять приступил мучить меня своей страстью. Вот от куда скажите на милость у него столько сил?!
***Дамьян
После очередного насыщения и глубокой разрядки, Никки провалилась в безмятежный сон, а я бросил взгляд на тумбу у кровати и достал деревяную маленькую коробочку. Долго крутил в руке, не решаясь открыть, а после меня встретило изысканное украшение. Оно блестело в лунном свете смешанный с тусклым светом лампы, переливалось словно звезды в ночном небе.
Дизайн кольца показал с каким уникальным трудом и работой подошел мастер, не каждая женщина заслуживала его внимание. Задумчиво смотрел на кольцо и сомнения один за другим отпускали. Стоило надеть его на палец Николь, понял одно, моя девочка стоит всего. Сомнений не осталось. Кольцо на палец подошло идеально, не только по размеру, но в целом. Украшение вернулось к хозяйке.
Никки, дернулась в руках, пыталась поменять положение, но как только притянул к себе, она успокоилась и продолжила путешествовать по миру грез.
Сомкнуть глаз так и не удалось, эта пигалица своей мягкостью тела, заставила опять проснутся голоду и в ранних сумерках утра испытать ее на прочность. Ее голос охрип, а тело отзывчиво тянулось получить ласку. И только когда начало светать, я отпустил Николь.