— Или на органы, — равнодушно бросил Сайга, продолжая ковырять отверткой прицел. — Богатые старики в «Веге» платят бешеные деньги за свежее мясо.
— Органы? — облизнулся Скорп. — Жалко. Таких бы красоток… Эх, делов-то на час. А потом, и в утиль.
Вульф смотрел на девочек. На одну, которая на секунду подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В её взоре не было ни страха, ни надежды. Полная пустота. Как у робота. В голове сразу всплыло лицо Леры. Такая же хрупкая. Такая же беззащитная.
Он резко отвернулся, подойдя к замыкающему «Уралу».
— Садимся! — рявкнул один из киборгов. — Ворота открывают. Шесть часов до «Веги». Если повезёт.
Вульф влез в кузов грузовика, устроился на жестком сиденье у заднего борта. Рядом уселись Скорп, Сайга и ещё несколько человек. Моторы зарычали. С грохотом и скрежетом массивные ворота «Исхода» поползли в стороны, открывая вид на выжженную, мёртвую равнину Пустых земель.
— Ну что, мальчики, в добрый путь, — хлопнул ладонью по колену Скорп. — Надеюсь, «Стервятники» сегодня с похмелья. А то моя «Сайга» соскучилась по свежему мясу.
Вульф не ответил. Он смотрел в узкую смотровую щель на удаляющиеся стены анклава, за которыми оставалась его умирающая дочь. И его сжатые кулаки были белыми от напряжения. Он думал только об одном. Если всё получится, она будет жить. Если нет, кто-нибудь обязательно умрёт вместо неё.
Пустые земли. Бывшая федеральная трасса М-4 «Дон».
Грузовик несся по разбитой дороге, подпрыгивая на выбоинах, оставленных давно забытой войной. За окном, в багровом свете восходящего солнца, мелькали скелеты цивилизации. Остовы сгоревших машин, Остатки ферм, поросшие бурьяном холмы, где семьдесят лет назад кипела жизнь. Теперь это был лишь прах и память, вонзающаяся в небо обломками железобетона.
Иногда среди бурьяна попадались следы от старой войны. Искорёженные великаны из металла. У самой обочины, наполовину вросший в землю, торчал боевой робот «Скарабей-Т12», одна из пехотных машин поддержки времён Последнего наступления. Его корпус, покрытый ржавыми язвами, в нескольких местах был пробит снарядом, оплавленные манипуляторы тянулись к небу, будто в мольбе. Чуть дальше, на склоне, лежал вертолёт, модель «Каракурт ВН-47», поздняя разработка российской армии. Лопасти сломаны, кабина выгорела, бронестёкла давно выбиты.
Вокруг находились остовы автомобилей, старые конвои, когда-то управляемые бортовыми ИИ. Теперь их пустые корпуса стояли, перекошенные, с выдранными нейрокластерными блоками и обгоревшими панелями управления. Их разобрали до основы. На солнце поблёскивали лишь обрывки оптоволокон, как жилы на мёртвом теле. Всё это казалось не дорогой, а сплошным кладбищем машин, застывших навеки в последнем конвульсивном движении.
В кузове «Урала» пахло потом, оружием и вонючим табаком. Скорп, развалясь на ящиках с патронами, чистил свой дробовик.
— Ну что, скучали по красивым пейзажам, девочки? — весело проговорил он, с силой дёргая затвор. — Красота-то какая. Душа радуется.
— Заткнись, Скорп, — пробурчал Сайга, выглядывая в смотровую щель. — Ничего не видно из-за этой чёртовой пыли, которую мы тащим за собой. И без того неуютно.
— Уют — это когда хоть одно окно без дыры, а тут вся планета решето, — хмыкнул кто-то из-за спины.
— Да ладно тебе, — втянул сопли в нос Скорп. — К примеру, я однажды бабу трахал в бункере под Каширой. Там так вибрировало от артиллерии, что без рук можно было. Романтика, мать её.
Сайга кашлянул, будто подавился дымом.
— Слышал, под Каширой сейчас только гигантские крысы да трупы.
— Ага, крысы и трупы, — ухмыльнулся бритоголовый. — А раньше, всё то же, только в платьях.
Рядом с Вульфом, у противоположного борта, сидел тощий парень по кличке Щуплый. Он нервно теребил свой американский карабин M4A1, с надёжным коллиматорным прицелом, непонятно из какой задницы доставший такое оружие.
— Как на мишени в тире. Сидим, ждём, когда нас накроют.
— Расслабься, щенок, — хрипло рассмеялся Скорп. — «Стервятники», не армия. Сопливый сброд с самоделками. Мой автомат их на дистанции быстро разнесёт.
Он хлопнул ладонью по прикладу.
— А ты с мутантами дело имел? — спросил Щуплый, имея в виду бандитов, но наёмник понял его неправильно из-за своей пошлой натуры.