Она закрыла глаза, позволяя воде струиться по лицу, и впервые за долгое время ощутила странное смешение чувств — облегчение от того, что документы будут возвращены, восхищение над решительностью Воронина и одновременно внутреннюю борьбу с собой: страх, желание, тревогу и надежду, что когда-нибудь всё станет на свои места. Душ продолжал литься, смывая остатки страха, но оставляя в сердце решимость идти дальше, не забывая о том, что любовь и доверие — это хрупкая нить, за которую теперь ей придётся держаться с особой осторожностью.
6 глава
На следующее утро Амелия проснулась от ощущения странного спокойствия, но этот покой был странно тревожным. Душ дал некоторое облегчение, тело расслабилось, но мысли крутились в голове без остановки. Она упала на подушку, усталая, измотанная, и наотрез отказалась включать телевизор или смотреть что-либо на планшете. Она хотела лишь тишины, полного молчания, чтобы услышать только собственное дыхание и мерный стук сердца, в котором смешались облегчение и тревога.
День медленно тянулся, часы будто растянулись в бесконечную ленту, а мысли, как тени, скользили по стенам квартиры. В какой-то момент её взгляд упал на старый телефон. Там был контакт Павла — номер, который она всё ещё держала, хотя и пыталась скрыться от воспоминаний о нём. Сердце сжалось, словно узел, и одновременно её что-то неодолимо тянуло набрать его. Её пальцы дрожали, когда она нажала на номер, на секунду замерла, сомневаясь, и, наконец, нажала кнопку вызова.
С другой стороны трубку поднял он. «Алло?» — голос был раздражённый, резкий, но всё же родной, узнаваемый, и в нём слышалось что-то отстранённое, будто он отгородился от всего, что было между ними. «Паш… привет», — выдохнула Амелия, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё бурлило, сердце колотилось и кровь стыла в жилах.
«Ты что ли?» — его тон был коротким, отстранённым, и эта фраза как удар. Внутри неё вспыхнуло смешанное чувство — и боль, и непонимание, и обида. Она собралась с духом: «Как у тебя дела?» — спросила, пытаясь держать голос ровным.
«Нормально. Работаю. А ты?» — ответил он, но в голосе всё ещё чувствовалась холодная отчуждённость. Он словно хотел показать, что ему всё равно, что она есть, что её мысли, её переживания — не имеют значения.
Амелия собралась, пытаясь говорить спокойно, несмотря на бурю эмоций, которая поднималась внутри: «Слушай, я… я просто хотела понять… что произошло… почему мы больше не можем общаться?» Она пыталась подобрать слова, чтобы передать всю глубину своего чувства, всю боль, весь ужас того, что произошло, не выдавая при этом слабость.
Он лишь коротко ответил: «Я тебе, кажется, уже всё сказал. Я не хочу больше с тобой встречаться. Не хочу слышать тебя». Его голос был сухим, окончательным, как будто все мосты между ними были сожжены, и никакие слова не могли их восстановить.
«Подожди… Ты же знал, на что шла. Ты же знал всё, что происходило… Я всё рассказала, я всё открыла тебе, честно, полностью. Почему ты так?» — голос Амелии дрожал, слёзы едва не выступили на глаза. Она пыталась понять, что именно он узнал или почувствовал, что сделало его таким холодным.
Он не ответил. Мгновение тишины. И вдруг — резкий щелчок. Трубка была положена.
Амелия осталась одна, словно ударила громом. Сердце сжалось, в груди появилось пустое, болезненное ощущение. Почему он так? Что он узнал, что заставило его закрыться и оборвать связь? Она сжимала телефон, пальцы белели, а в голове крутилось только одно — отчаянное непонимание, горечь, предательство. В груди рвалось чувство, что он был единственным мостом к прошлому, к тому, что ещё можно было назвать нормальной жизнью, и теперь этот мост разрушен.
Сидя на диване, Амелия закрыла глаза, пытаясь успокоиться, вдыхая медленно, глубоко. Но мысли продолжали крутиться: Павел, его холод, его отстранённость, его внезапное отсутствие, словно он никогда и не был частью её мира. Она пыталась вспомнить момент, когда всё могло пойти иначе, но память ускользала, оставляя лишь боль и пустоту. Сердце сжималось от осознания того, что никакие слова больше не смогут достучаться до него, что он окончательно ушёл, оставив её одну с её страхами, воспоминаниями и новым, чужим миром, в который она только начала входить.
Амелия сидела на краю дивана, держа в руках свой старый телефон, и чувствовала, как внутри всё бурлит: горечь от разговора с Павлом, усталость от бесконечных тревог и одновременно тихую, робкую надежду, что кто-то из старых знакомых всё ещё может быть рядом. После долгого раздумья она решилась — нужно было связаться с одной из однокурсниц, той, с которой когда-то дружила, которая, возможно, сможет помочь ей восстановить нить прошлой жизни.