— И тебе того же, хозяйка, — отвечает тяжелым басом здоровяк, стоящий впереди, после недолгой паузы, — коли слова твои от сердца.
— Ну а как же еще? — Отмахивается колдунья, смеясь, но тут же улыбка на ее лице растворяется. — Ну, так что же вас ко мне привело?
— А с чего ты решила, — прищуривается здоровяк, — что мы пришли к тебе?
Айва ухмыляется, вздыхает, подходит к дереву, скрещивает на груди руки и расслабленно упирается в массивный ствол плечом.
— А куда же еще? — Щурится колдунья в ответ. — Не в темный же лес вы собрались с одними вилами, да еще и детишек прихватив. Не надо большого ума, чтобы догадаться.
Здоровяк оглядывается и больше не спорит, а Айва продолжает говорить.
— Хотя, зачем вам вилы? — Прикрыв веками глаза и слабо улыбаясь одним уголком губ, спрашивает колдунья. — Честное слово, ума не приложу.
Мужики заметно напрягаются и стоят, не двигаясь, оставляя разговоры владельцу баса, который стоит впереди остальных и выше их не меньше, чем на целую голову.
— Ответь, хозяйка, — заговаривает он, погодя, — поговаривают, дух нечистый у нас тут завелся….
— Поговаривают, — тут же перебивает колдунья, — что вилы духам не страшны.
Здоровяк хмурится, но не теряет самообладания.
— Не видела ли ты здесь чего необычного?
— Нет. — Вздыхает Айва. — Все тут, как обычно. А говорят много всякого. Кто же всему станет верить?
Здоровяк кивает, а остальные продолжают следить и вмешаться в разговор никто себе не позволяет.
— Обычно, говоришь? — Отвечает мужик. — Что-то не похоже. Не видывали мы таких прежде. Одежка у тебя странная. И откуда ты здесь? Давно ли?
— А чего? — Оглядывает колдунья свое платье, корча глупое выражение. — У нас все так ходят. А вот вы одеты как-то странно. Не видывала таких никогда. Уж не духи ли вы нечистые, а?
— Да ты что такое…. — Не сдерживается один из мужичков, но здоровяк его тут же останавливает.
— Тихо. — Говорит он, не оборачиваясь.
И этого достаточно, чтобы мужичок тут же сделал шаг назад и мгновенно замолчал.
— И где же это — у вас? — Спокойно интересуется здоровяк. — Далеко ли?
— Далековато. — Ухмыляется колдунья, но ничего не добавляет.
— Не скажешь, где? Уж не боишься ли, что я узнаю, чего не положено?
Айва посмеивается. Хотя подходящий ответ у нее находится лишь сейчас.
— А с чего мне говорить? — Отвечает Айва серьезным тоном. — На мои вопросы ты не отвечаешь, так чего с меня ответа требуешь?
— Откуда же мне знать, что тебе верить можно?
— Могу спросить то же. — Мгновенно отвечает колдунья.
На миг становится тихо, а затем, скрипя басом, мужик задумчиво вздыхает.
— Хм. — Протягивает он. — Ну, будь по-твоему.
— Да как же…. — Снова выступает один из мужичков.
— Тихо. — Лишь немного повышает здоровяк голос, и мужичек окончательно замолкает, встав за спиной и ухватившись за топорик.
— Так и быть. — Сразу продолжает здоровяк, обернувшись к колдунье. — Мы здесь потому, что больно ты на ведьму похожа. Теперь же твоя очередь, говори, кто такая, или же несдобровать тебе, так и знай.
Айва молчит некоторое время, но потом вздыхает, распускает скрещенные руки, отступает от дерева и заговаривает.
— Ну ладно, расскажу. — Отвечает она спокойным, уверенным голосом, без тени беспокойства. — Никакая я не ведьма. Хоть раз вы ведьму живую-то видели? Сказки это все. А я травница. Сестра я той, что прежде в этом доме жила. Алешке я, выходит, тетка.
Здоровяк, да и остальные, щурятся, выслушивая, и только Аленушка выглядит как-то странно, таращится, будто не может поверить.
— Да только вот, знаю я, — начинает Айва глядеть хмуро и сердито, — что сестру мою вы не жаловали, да и сына ее не пожалели. Так что и хлеба с солью от меня теперь не ждите.
Мужики хмурятся, молчат, ничего не отвечают.
— Что, сомневаетесь? — Заговаривает Айва. — Нечего тут думать. Никакая я не ведьма. А иначе, уже бы давно бы вас всех угробила каким-нибудь проклятьем.
И снова один из мужиков не сдерживается.
— Ах ты, баба бестолковая!
Айва только чуть сильнее нахмуривает брови, глядя, как в ее сторону с места срывается мужичок с вытянутым лицом и жидкой бородкой. Схватив вилы покрепче, он делает пару шагов вперед, но тут же здоровяк хватает мужичка за грудки и почти без усилий поднимает в воздух.
Он ничего не говорит, отпустив мужичка, бросает его на землю и тот, глядя обиженно и растерянно, отползает назад, а здоровяк поворачивается к колдунье.
— Коли уж вы на женщину руку поднимите, так за то вина вам на совесть. — Спокойно отвечает Айва. — Я же пред вами честна. Мальчишка, племянник мой, сиротой остался, а вы пришли у его дома ведьму искать? Да будь я ведьмой, не стояли бы вы тут, да не разговаривали, а уже бы в гробах лежали — вот вам мой ответ. А так, доколе сил хватит, я вас к дому не пущу.
Повисает тишина. Оттого, как колдунья со здоровяком глядят друг на друга, кажется, будто в ушах начинает звенеть от их напряженных взглядов, но первой не выдерживает Аленушка, отдаваясь порывам и желая скорее разрешить эту глупую вражду.
— Говорила же я вам, говорила…. — Бросается девушка вперед.
Только встать перед здоровяком у нее не выходит. Остальные мужики не успевают схватить Аленушку, но деревенский богатырь выставляет перед ней широкую руку, мгновенно закрыв проход. А только он поворачивает голову и бросает на Аленушку строгий взгляд, как девушка тут же отступает на шаг назад, и остальные мужики сразу оттягивают ее за руки, ругая за торопливость.
— Говорят, будто бы кругом рядом с ведьмами нечисти водится разной много. — Заговаривает деревенский богатырь, подумав.
— Мало ли, чего люди выдумают? Да и мне откуда знать?
— Твоя правда. — Говорит здоровяк спокойно. — Всякого и у нас любят выдумать. Да только, кто его знает, а вдруг правда? Да чего тебе бояться? Ни тебя, ни мальчишку твоего мы не тронем, глянем только, не завелась ли там у вас какая нечисть, а на том и порешим. Все честно выходит. По правде.
Колдунья встает на пути, скрестив руки и расставив ноги.
— Не пущу. — Говорит она спокойно. — И пустила бы, да с чего мне вам верить? Уж один из твоих мужичков на меня чуть не бросился, мальчишку моего едва до смерти не довели, родню его извели, так с чего вам верить?
Мужики напрягаются, глядя сердито, но здоровяк остается непоколебим.
— А ты сама ответь, — говорит он, спустя несколько мгновений тишины, — чего мальчишка ночью к ведьминому дереву полез?
Колдунья жмет плечами, остается спокойна, но ответить ей нечего.
— Видишь? — Продолжает здоровяк. — Да только так и так нам надобно проверить, чтобы убедиться. Ежели нет у вас дома нечисти какой, так мы уйдем спокойно. А теперь уйди с дороги, хозяйка, не доводи до беды.
Колдунья не двигается. Богатырь делает шаг, второй, и за ним уже начинают двигаться остальные, как вдруг Айва звонко рассмеивается во весь голос, заставляя мужиков напрячься и замереть.
— Вот же, деревенщина! — Улыбается Айва. — Не мог ты по-хорошему уйти?
И прежде, чем кто-нибудь успевает среагировать, колдунья поднимает ладонь, а следом здоровяк неожиданно взлетает над землей, начиная болтаться, как беспомощный ребенок.
Трудно заметить, каких усилий стоит колдунье поднять его в воздух, не открывая печать, не рисуя магический символ, раскрывающий ее истинные силы. Она так напрягается, что все тело каменеет и только лицо, не спрятанное за черной тканью, остается прежним, на вид безмятежным, храня образ невозмутимого спокойствия.
Один из мужиков перехватывает вилы, замахивается и тут же бросает их в колдунью. Айва едва успевает среагировать. Она не сразу понимает, что сил, чтобы удержать здоровяка и одновременно поймать ветром летящие в нее вилы, не хватит, но вовремя бросает мужика на землю, роняя его вниз головой, а сама ловит в полете вилы, резко поднимая вторую руку.