Мужики замирают, а колдунья быстро находит выход из положения. Отшвырнув вилы в сторону, она не торопится, вздыхает и говорит спокойным, не тронутым усталостью голосом.
— Всякий раз, как кто-то дернется, буду его о землю бить. Так, глядишь, еще и шею сломает. — Говорит она, пока здоровяк поднимается с земли.
И тут же Айва заставляет его снова взлететь. Все остальные еще с первого раза не решаются шевелиться, но особенно изумленно таращится Аленушка, открыв рот и даже не вспомнив по привычке спрятать его за ладонью.
А колдунья так и стоит, едва удерживая здоровяка в воздухе, и оттого лишь больше сил растрачивая, чтобы сохранить непринужденный вид. Она собирается уже заговорить, придумав, как отвязаться от деревенских, как вдруг понимает, что едва ли может спокойно выдохнуть, не уронив здоровяка на землю.
Повисает тишина и миг затягивается. Мужики начинают переглядываться, и Айва это замечает, но не решается заговорить, чувствуя, что без печати ей едва хватает сил держать богатыря в воздухе. Только время идет, а оно не терпит бездействия, и чем дольше миг, тем вернее ожидание скорого происшествия.
Мужики еще боятся двинуться и рассердить ведьму, которую встретили за жизнь в первый раз, а потому все еще медлят, хотя и начинают уже стрелять глазами по сторонам. И вот, один из них медленно начинает перехватывать вилы, стараясь двигаться так, чтобы ведьма ничего не заметила.
Аленушка это видит. Еще испуганная и растерянная, она внезапно сознает, что должно произойти и сразу же взглядывает на Айву.
Время начинает утекать все быстрее. Мужичок рядом с девушкой готовится броситься вперед, упирается ногами в землю и медлит лишь затем, чтобы остаться незамеченным. А девушка, наблюдая за ним и понимая, что позже исправить ничего уже не выйдет, поддается искренним порывам и сама бросается вперед.
— Ведьма! — Зовет Аленушка.
И тут же все мужики оборачиваются к ней. Айва едва не бросает здоровяка на землю, но сдерживается, а девушка, подступив ближе, останавливается и выставляет руки.
— Постой же! Нет! — Останавливает она колдунью.
Айва слегка прищуривается, не сумев угадать мысли девчонки, но пока ничего не предпринимает и старается удержать здоровяка на весу.
— Нет у меня сил, чтоб тебе навредить! — Продолжает Аленушка, двигаясь вперед по полшага. — Дозволь, лишь скажу, чего думаю!
— Ты чего удумала, дура. Стой. Назад. Ну. — Шипит сквозь зубы один из мужичков, но Аленушка не слушает.
— Я только…, лишь скажу, чего думаю. — Подходит она все ближе, пока, наконец, не останавливается прямо перед Айвой, уставившейся на девушку с подозрением и интересом.
— Скажи, прошу сердечно, коли мы пообещаем никогда сюда не приходить, ты же нас пощадишь? — Прижимает Аленушка к груди обе руки, делая такой жалостливый вид, что, кажется, будто она смогла бы разжалобить и бездушный камень.
Один из мужичков не сдерживается.
— Ты чего такое говоришь?! — Вскрикивает он сердито.
Айва бросает на мужичка хмурый взгляд, но и сама удивляется и застывает, когда вдруг Аленушка оборачивается с сердитым видом и начинает кричать звонким голосом.
— Я чего говорю?! — Ругается она. — Это вы чего делаете?! Не видите, не взять ее ни силой, ни хитростью! Уж вы и так, и эдак успели попытаться! Да только что ведьма с нами сделать может, вы подумали?!
Айва даже удивляется, замечая, как девушка быстро отыскивает к умам деревенских нужные ключи. Пусть на их лицах еще цветет гневный жар, а все же выражения мужичков тут же начинают остывать и даже исполняться беспокойством, после слов Аленушки.
— Вы подумали, на что ведьмы способны?! — Продолжает девица. — А что, если вода в колодцах почернеет? А ежели урожаи перестанут всходить? А если волки станут на овец нападать?! Да кто из вас может точно угадать, чего ей в голову взбредет?!
Айва даже не пытается останавливать девчонку, а та, взглянув на колдунью, будто и сама это понимает. От волнения она успевает запыхаться так, как не всегда случается после игр или работы, но остановить себя уже и сама не может, да и не пытается.
— Да вы поглядите, чего она может! — Указывает Аленушка на здоровяка. — Ведь шею же свернет, даже пальцем шевелить не нужно! А вилы, видали, куда вилы зашвырнула?! А вы…. Да вы ж только хуже сделаете!
И тут же Аленушка снова поворачивается к колдунье, складывает руки на груди и смотрит на нее с жалостливым взглядом.
— Смилостивись, могучая ведьма! — Взмаливается Аленушка.
И Айва, хотя и так едва удерживает болтающегося в воздухе здоровяка, с интересом глядит на девчонку, угадывая, не пытается ли та схитрить.
— Пощади нас, люди-то мы простые! — Продолжает девушка. — Да не из зла к тебе пожаловали, а лишь затем, чтоб самим защититься. Скажи, ведь, незачем тебе нам козни чинить? А коли так, отпусти нас. Слово мы ежели дадим, что сюда больше не сунемся, то и ты обещай, что нас трогать не станешь, и зла держать не подумаешь. Чего тебе нас бояться?
Повисает молчание, и почти все таращатся в это время на Айву, дожидаясь ее ответа. А несколькими мгновениями позже, она вдруг опускает руку и ставит вместе с другой на пояс. Здоровяк сваливается на землю, тут же начинает подниматься, а его в тот же миг с двух сторон подхватывают мужички и быстро ставят на ноги.
— Даже не знаю. — Отвечает Айва спокойным голосом.
И Аленушка на миг даже теряется. А в разговор уже торопятся вмешаться, но только один из мужичков делает шаг следом за здоровяком, Айва мгновенно вскидывает обе руки, и все тут же снова замирают.
— Стоять. — Говорит колдунья спокойным голосом. — Где ваши манеры? Я ведь еще не договорила.
Миг она выжидает, оглядываясь, но даже здоровяк не решается теперь перечить, и все, следуя его примеру, стоят молча, дожидаясь, когда Айва продолжит.
— Так вот, — вздыхает колдунья и медленно опускает руки, — я уже думала, если честно, головы вам оторвать да разбросать по полю, но твои слова….
И все же, договорить она не успевает. В своей искренней несдержанности один из мужичков, услышав слова колдуньи, тут же шагает вперед и разворачивается к остальным.
— Да чего мы уши развесили?! Чего ее слушать, ведьму проклятую?! — Говорит он с воодушевлением, приподнятым тоном, с чувством и горящими искренностью глазами. — Обманет же, как пить дать! Ух! Да лучше сгибнуть, чем с тварью ведьмовской якшаться!
Развернувшись и взглянув на колдунью, мужичок еще сверкает пылким взором страстного воодушевления, а впрочем, уже миг спустя замирает и больше не шевелится. Едва лишь он поворачивается, как вверх, перед колдуньей, взмывают чьи-то вилы, лишь на миг зависают, а после разлетаются прямо в воздухе на мелкие щепки.
На землю перед колдуньей сваливаются одни только железные зубья и несколько щепок. Никто даже проследить не успевает, куда исчезает черенок. Он просто разлетается по округе, и миг спустя от деревяшки ничего уже не остается.
И теперь, когда все замерли и уже больше не решаются без спроса шевелиться, напуганные такой ужасающей силой, колдунья подходит к мужичку так близко, что едва не прислоняется. Он же едва унимает дрожь и с трудом заставляет себя не прятать от колдуньи глаза.
— Еще раз двинешься без моего разрешения, — говорит Айва тихо, но зная, что в наступившей тишине ее услышит каждый, — и я тебя обращу в геморрой на заднице у деревенской шавки.
После такой угрозы мужичок окончательно теряет пыл и, сглотнув, остается стоять неподвижно, а колдунья, помедлив немного, заглянув еще раз мужичку в глаза, отступает на прежнее место, упирает в бок одну из рук и поворачивается к Аленушке.
— О чем я…, - заговаривает Айва, — ах, да. Хотела уже головы вам оторвать, но ты меня убедила.
Айва делает большую паузу, а потом начинает улыбаться одним уголком рта и слегка прищуривается.
— Может быть. — Добавляет колдунья.
И вдруг, удивляя Айву, девушка начинает глядеть строже, с укоризной. Во взгляде ее не заметить страха, и тут же становится ясно, что девчонка не боится, и все это выдумала не просто так. Аленушка даже уже собирается заговорить, делает вперед маленький шажок и набирает воздуха, но Айва рассмеивается, не дав ей вставить слово.