— А ну молчи! Молчи, проклятый! — Ругается незнакомка.
И волшебник подчиняется, хотя его покорность старушку все равно не успокаивает. Она вдруг теряется, поудобнее перехватывает длинный серп, успокаивается и заговаривает только спустя несколько мгновений.
— А ну отвечай, — строго велит старушка, — да врать мне даже не думай, ясно? Говори, проклятый, чего с мужиком моим сделал? А ну!
Старик поворачивает голову сильнее, хотя и не может развернуть ее полностью, ведь старается не двигать всем остальным телом, а потому глядит лишь искоса, но даже и так давая разглядеть свое изумление.
— Откуда же мне знать, как выглядит твой мужик? — Спрашивает волшебник спокойно, пытаясь не раскалять ситуацию.
Старушка вдруг теряется, и становится ясно, что пришла она без четкого плана, раз таким простым вопросом удается ввести ее в ступор, но прежде чем она решается что-нибудь сказать, волшебник заговаривает снова.
— А впрочем, тут и думать нечего. — Говорит он, спокойно отворачивая голову к яме, полной камней. — Никого здесь не было, так что мужика твоего я не видел.
Взгляд женщины начинает пылать яростью уже тогда, когда старик не успевает произнести из всех слов и половину, а только он договаривает, как незнакомка тут же делает шаг вперед, занося руку с крестьянским оружием.
— Врешь! — Говорит она с таким чувством, что хрипота в голосе пробивается даже без крика. — Небось, за дуру меня держишь?!
Старик поворачивает голову и снова взглядывает из-за плеча, и на этот раз женщина успевает заметить его изможденное лицо, такое измотанное, будто старик только вышел из темницы, женщина на миг успокаивается. Сочувствие не задерживается на лице старушки, и она мгновенно облачается в еще более гневное выражение.
— Правду говори! Отвечай, проклятый!
— А с чего мне врать? — Спокойно отвечает волшебник.
И женщина делает еще шаг.
— Думаешь, не смогу ничего?! — Потрясает она серпом и подступает еще на шаг. — Да коли надо, я тебя по частям так мелко нарежу, что даже муравьям растащить будет несложно. А ну, правду мне говори!
Старик остается невозмутим. Неторопливо он поворачивает голову обратно, но теперь продолжает выглядывать из-за плеча время от времени, следя за тем, как близко подобралась старуха.
— А я честно и сказал. — Говорит старик. — Не видел я никого.
Женщина подходит еще ближе на шаг, но заговорить не успевает.
— Сижу уже третий день тут. И никого не видал. — Продолжает волшебник.
И вдруг, женщина останавливается. До тонкой, светлой полоски камней, которую она не замечает, остается всего шага три, да еще шага четыре от полосы до старика, но слова волшебника неожиданно легко запутывают незнакомку, и она даже немного опускает серп, взявшись за него обеими руками.
— Как же, третий день? — Щурится женщина, заговорив спокойнее. — Врешь, небось!
Старик в ответ даже посмеивается.
— Да зачем мне? — Кряхтит он устало. — Ты на лицо мое глянь. Я аж сам чувствую, как щеки впали. Стоило заговорить, как они только от зубов отлипли.
И теперь, приглядевшись внимательней, старушка все же слегка позволяет себе разжалобиться, но и поверить так просто словам волшебника не желает.
— Да как же это? — Прищуривается она слегка. — Сюда они и пошли вчера, да так и не вернулись. А ну правду мне всю говори? Чего сделалось с ними? Небось, видал.
Старик опять вздыхает, сознавая, с каким столкнулся упорством, но женщина еще больше смягчается и подходит еще на шаг, внезапно сильно переменившись в выражении.
— Али боишься чего? — Спрашивает она жалостливей. — Так ты скажи. Но ежели соврешь….
Она уже собирается подступить еще на шаг ближе, как вдруг старик оживляется.
— Стой, где стоишь. — Велит он строго.
Незнакомка, испугавшись, даже прижимает серп к груди, вцепившись в него обеими руками. В первый миг она широко раскрывает глаза, не в силах побороть испуг, но затем, опустив взгляд, начинает стыдиться, виня себя за внезапно охвативший мысли страх. Сразу после старушка перехватывает серп в одну руку, опять начинает глядеть на старика гневно, но стоит на месте, как он и велел.
— А с чего мне тебя слушать? — Говорит она.
И волшебник мгновенно успокаивается, видя, что женщина пока не собирается подходить ближе.
— Слушать меня не обязательно, — спокойно отвечает волшебник, — но иначе, живой тебе не уйти.
Незнакомка тут же снова вскидывает руку с серпом, будто бы может достать с такого расстояния и сердито хмурится, забывая о жалости.
— Да ты, видать, совсем ополоумел?! — Ругается старушка. — Пугать меня удумал?!
— Вовсе нет. — Сразу же отвечает старик. — Хочу предостеречь.
Женщина отшатывается на шаг назад, вздыхает испуганно и крепче хватается за серп.
— Ах! — Прикрывает она рот, а руку с серпом выставляет перед собой. — Да ты никак меня отвадить отсюда хочешь?! А сам-то ты кто такой? Небось, леший, али перевертыш, али еще какая дрянь?
— Перевертыш? — Удивляется волшебник. — А видала ли ты хоть одного? Знаешь хоть, что перевертыш лишь тем может обернуться, чей крови сумеет испить? А теперь подумай, будь я перевертышем, где бы я тут, в лесу, кровь человеческую нашел?
— А….
— А будь я еще чудищем каким, так на человека бы не был похож. — Не дает волшебник перебивать. — Или не видала никогда чудищ? Оно и видно, раз честного человека дрянью всякой зовешь.
Женщина задумывается, и тут же становится ясна простота и откровенность ее спокойного ума, зревшего на окраине людских земель.
— И то верно. — Честно признает старушка.
Хотя и серп она не опускает, а уже в следующий миг снова исполняется сердитой подозрительностью.
— Да только зубы мне не заговаривай! — Вдруг снова потрясает женщина серпом. — Коли ты не перевертыш, так откуда ж столько знаешь? Врешь, поди!
Старик устало вздыхает, качает головой, но остается спокоен.
— Не вру я, никакой я не перевертыш.
— Да мало ли, — тут же заговаривает женщина, — какая еще нечисть тут водится? Вон, на себя погляди, хуже мертвеца.
— Меня бояться не стоит. — Говорит старик, чтобы не давать молчанию затянуться.
Женщина лишь снова щурится, незаметно старается подступить ближе, только старик это замечает.
— А вот ту ведьму, которая меня заколдовала….
И ему даже не приходится договаривать. Незнакомка тут же приседает, будто сейчас не устоит, но не падает, а мгновенно берет себя в руки, прижимая серп к груди.
— Ведьму?! — Изумляется она.
Затем, женщина испугано, хотя и внимательно оглядывает старика и, кажется, легко проникается его словами. Во всяком случае, с его уставшим видом, оказывается нетрудно запутать легковерную крестьянку.
— Иди ж ты! — Удивляется женщина. — Да быть того не может!
— А ты взгляни на меня. — Отвечает старик. — Хуже мертвеца. Не твои слова ли?
Женщина молчит, но старик не дает времени раздумывать.
— Вот что, — зовет он, выглянув опять из-за плеча, — лучше уходи скорей, пока она не вернулась. И подходить ко мне не вздумай, я уже не жилец, но ты еще можешь уйти.
Незнакомка молчит, отступает на шаг назад, а затем возвращается на полшага.
— А как же мужик мой? Как же я…. — Начинает она тихо шептать.
— Здесь их не ищи. — Сразу перебивает старик. — Здесь их точно нет. А про ведьму и думать забудь. Поняла? Иди домой, займи себя делом. Само все как-нибудь да наладится.
— Да как же я без мужика-то своего? — Начинает женщина чувственно причитать, делая еще полшага вперед.
— Назад! — Тут же повышает голос старик.
И этим он легко заставляет незнакомку отступить еще на два шага, хотя она и хватается вновь за рукоять серпа обеими руками, опять сердито хмурится, глядит недоверчиво, а взяв себя в руки, снова шагает вперед, становясь на прежнее место.