— Ох….
Колдунья быстро теряет интерес и дальше уже не слушает. Да и эти сплетни только подогревают интерес Айвы, а заодно и ее беспокойство. С одной стороны, раз княжескую дочку как раз сватают, то и богатое приданное, наверняка, готово, а значит и отыскать его в княжеских хоромах будет легче, но с другой стороны, вряд ли кто-то вообще сейчас обратит внимание на то, что творится в городе, так что и ждать, чтобы из хором ушла хоть часть стражи, бесполезно.
В княжеские конюшни уже поставили своих коней воины из дружины соседнего княжества, и все они приютились в княжеском доме, всем нашли место, а сейчас усадили за стол потчевать. Ветер успевает облететь чуть ли не все хоромы, и Айва узнает, что князь как раз принимает в зале воеводу с боярином и парой самых верных воинов, так что колдунья решает подслушать уже их разговор, чтобы узнать, когда появится шанс стянуть из дома князя каких-нибудь богатств.
— Ну, — как раз говорит князь, закончив с приветствиями и сев за стол, — какие вести принесли в наш дом?
— Радостные, государь. — Садится боярин вслед за князем, а уже за ним присаживается и воевода, оставив воинов стоять в стороне. — Князь наш, Владимир Милостивый, с честью принимает твое щедрое предложение и готов взять дочку твою, Варвару, в жены.
Князь всасывает через нос воздуха и ударяет по столу рукой. Замирают все, о чем можно догадаться по вдруг повисшему молчанию, и даже Айва с легким недоумением застывает, вся превратившись в слух.
— Довольно! — Вскрикивает князь. — Желаю, чтобы завтра же вы вернулись обратно и передали князю, что на таком радостном празднике я желаю гулять как можно скорее, и уже не могу дождаться, чтобы выпить с будущим зятем!
Айва даже вздыхает. Теперь, может, все и обойдется удачно.
— Меду! — Кричит радостный князь, желая напоить гостей, и колдунья перестает слушать, намереваясь теперь разыскать сокровища или приданное, а потом уже выгадать момент, чтобы незаметно стащить их как-нибудь из дома.
Выдохнув, Айва отпускает ветер и дает себе миг передохнуть. Скорее всего, сейчас князь напьется меда и захмелеет, и пока все будут веселиться и отдыхать, наверняка выдастся миг, чтобы все устроить, но вдруг, обернувшись, колдунья замечает мальчика, тут же бросается к нему, берет за руку и утягивает в проулок.
Алеша не сопротивляется, а колдунья не успевает обратить внимания на черные отростки на его спине, поскольку больше глядит по сторонам. К счастью, поблизости никого не оказывается, и Айва взглядывает на мальчика, тут же замирает, посмотрев на торчащие из-за спины Алеши, черные ростки проклятия, ставшие похожими на звериные лапы.
— Оставь меня в покое. — Говорит мальчик спокойным, тихим голосом.
Айва тут же забывается, смотрит в его глаза и будто не видит, что белки его глаз уже наполовину стали черными.
— Пф, ну и ладно. — Отвечает колдунья, будто обиделась. — Не хочешь, чтобы помогала, ну и пожалуйста.
Она скрещивает руки на груди и отворачивается, а мальчик собирается уходить, делает шаг в сторону княжеского дома, но вдруг останавливается и поворачивается обратно.
— Скажи мне, правду люди говорят, — спрашивает он, — что ежели ведьму убить, то можно завладеть ее силой?
— Вот ты пристал. Неужели так интересно? Ладно. — Быстро соглашается Айва. — Правда.
Она собирается еще что-то добавить, но мальчик задумчиво опускает глаза и заговаривает первым.
— А ты же не ведьма, да? А ежели я тебя убью?
Айва ведет себя как обычно, словно мальчик говорит то же, что и всегда. С легким неудовольствием, приевшимся ее выражению, колдунья вздыхает, отводит глаза, но тут же оборачивается.
— Не ведьма я, когда ты уже запомнишь? И, да, если меня убить, то можно получить силу, но только если….
Что-то останавливает Айву, она всматривается в глаза мальчика, начинает хмуриться, но потом встряхивает головой, словно отмахивается от случайной мысли и продолжает спокойно говорить.
— Обряд нужно правильно сделать… в общем, легче без этого обойтись, уж поверь.
Мальчик нахмуривается, опускает глаза, раздумывает о чем-то и молчит.
— А ты меня убить надумал что ли? — Спрашивает Айва.
Алеша не отвечает, продолжает о чем-то думать, а потом заговаривает, не поднимая взгляд.
— Уходи. — Говорит мальчик, оборачиваясь в сторону княжеского дома. — И больше ко мне не приближайся.
— Пф, да и на здоровье. — Фыркает колдунья, и тут же послушно уходит, даже не пытаясь спорить или перечить.
Алеша же идет к дому, навстречу стражам, глядя лишь на дверь. Он вдруг теряет чувственность мальчишеского лица, опускает веки и с безразличным выражением идет дальше.
— Стоять! — Грозно приказывает один из стражников, выставив ногу и подняв ладонь. — Чьих будешь, да по какому праву….
— С дороги. — Спокойно перебивает мальчик.
И стражник заминается. Внезапно он замолкает, уставившись на мальчишку, но ничего не может возразить, кивает и отходит в сторону.
Второй стражник, заподозрив неладное, перехватывает бердыш, чаще служивший для устрашения, но Алеша на него лишь взглядывает, и второй стражник тоже застывает.
— В сторону, я сказал. — Злым, недовольным тоном шипит мальчик.
— Да, государь. — Тут же кланяется стражник. — Как велите.
Алеша спокойно проходит в княжеские хоромы, но внутри ему приходится еще долго плутать. Не сразу мальчик отыскивает нужные палаты, успев навести шороху. Напугать своим появлением мальчишка вряд ли кого-нибудь бы смог, тем не менее, его заметили и слуги, и боярыни, и сами бояре. Бояре тут же повелели мальчика поймать и выкинуть к чертовой матери на улицу, ругаясь, что дружинники ничего не стоят, если обычного, крестьянского мальчишку и то пропустили в княжеские палаты, но поймать Алешу не успевают, а даже если бы и смогли, то вряд ли бы долго удержали. Вскоре мальчик все же находит главный зал, где вовсю идет пышная трапеза.
Когда Алеша заходит, то все сразу умолкают. Быстро все внимание обращается к нему, но Алешу это совершенно не пугает и даже немного не беспокоит. Он оглядывается, находит взглядом князя, которого легко угадывает среди остальных приближенных по особой шапке, усыпанной камнями, так же щедро украшенному поясу и гербовому плащу, соединенному тонкой золотой цепью.
Богатыми одеждами, кроме самого князя, среди остальных выделяются еще лишь двое. Боярин в позолоченных одеждах, и сурового вида мужчина. Второй, держа в руках огромный меч в расписных ножнах, с большим перстнем, короткой, но густой, мощной бородой, первым обращает свой угрюмый взгляд на мальчика, и Алеша тоже его замечает, но уже отыскав князя, не обращает на воеводу никакого внимания.
— Выбросить щенка! Немедля! — Приказывает князь, взглянув на своих бояр.
Те сразу же встают с мест, кланяясь на ходу, и идут навстречу мальчику, смотря так угрожающе, будто Алеша провинился лично перед ними. Только остановить его они не могут. Еда четверо бояр окружают мальчика, как он с безразличием взглядывает на каждого из них и приказывает спокойным голосом: «Прочь».
Бояре, поклонившись, расходятся в стороны, и вот теперь уже все немеют, с удивленным испугом таращась на мальчика в грязной, старой и дырявой крестьянской одежде, который, тем не менее, одним лишь взглядом заставил бояр с поклонами уступать дорогу. Не понимая, что происходит, даже князь с воеводой, переглянувшись, на мгновение застывают.
Мальчик спокойным шагом идет к князю. Мгновение тишины, предвещающее бурю, мгновенно оканчивается, и князь резко встает с места, ударом поставив кубок на толстый деревянный стол.
— Выбросить! — Приказывает он криком, маскируя волнение за злобой. — Бросить собакам!
И уже бояре, приближенные дружинники и стражники бросаются к мальчику, скаля зубы от ярости, как дикие звери. Даже воевода из чужого княжества встает с места, хмурясь и не отрывая глаз. А когда все остальные начинают расступаться, подходя к мальчику, не вынимая из расписных ножен огромный меч, воевода берет его у основания двумя руками, как дубину, и преграждает Алеше путь.