Только перед воеводой мальчик останавливается на миг, но князь уже даже за спиной богатыря начинает бояться и с беспокойством следит за происходящим. Все кругом — бояре, воинство, самые преданные люди, почти всегда находившиеся рядом, теперь стоят за спиной у крестьянского мальчишки, одетого в рваное тряпье. И все глядят так, будто князь для них ничего не значит. Воевода же опускает глаза и всматривается в холодное, ужасающее своим безразличием лицо Алеши.
— Уйди, щенок. — Говорит богатырь тихим, спокойным голосом, совсем беззлобным, но внушающим покорность глубиной и насыщенностью низкого баса. — Шею сверну, не погляжу, что дитя.
Алеша не пугается, даже не моргает в ответ.
— Ну как знаешь. — Вздыхает богатырь и поднимает меч, одетый в ножны.
— Отойди. — Только сейчас заговаривает мальчик.
И вдруг, богатырь замирает, будто его пронзило копьем. Миг он еще может держать себя в руках, пытается сопротивляться, но чувствует, как воля постепенно тает.
— Ах… ты…. — Пытается богатырь уронить меч.
Собственные же руки не позволяют ему завершить удар, останавливают меч и упирают в пол, а воевода опускает голову и освобождает мальчику проход. Вдруг, князю становится действительно страшно.
— Что происходит!? — Оглядывается он.
Никто не отвечает, все стоят молча, опустив глаза и не желая взглянуть в глаза князя.
— Предатели! — Сердится он. — Ни чести вам, ни памяти! Будьте вы прокляты, трусливые….
— Ты князь? — Перебивает мальчик.
Он заговаривает совсем тихо, но вдруг, князь теряет всю злобу и опускает глаза.
— Я — князь. — Отвечает он изменившимся, спокойным голосом.
— Дочь твою, за меня в жены отдай. — Велит мальчик.
Князь миг не отвечает, но потом спокойно кивает, будто бы отвечает сапожнику, который поинтересовался, начистить ли сапоги еще получше.
— Будь по-твоему. Эй, вы…. — Уже собирается князь отдать приказ, но вдруг останавливается глазами на воеводе, а затем снова оборачивает взгляд к мальчику. — А что же мне ответить светлейшему князю Владимиру Милосердному?
Алеша даже теряется, застыв в недоумении. Хотя, до сих пор его лицо не выражает ни единой эмоции.
— Ответить на что? — Переспрашивает мальчик.
И князь с обычными своими манерами наклоняется к Алеше, но говорит так, будто бы беседует с молодым царевичем.
— Так ведь дочь моя ему обещана. — Отвечает князь с задумчивой обеспокоенностью. — Ссориться с ним нам….
— Пусть скажут ему, — перебивает Алеша, — будто сбежала она, да и не нашли.
Князь со всей внимательностью слушает мальчика, но потом вдруг медленно поднимает растерянный взгляд на стоящего в паре шагов воеводу.
— Э…, - запинается князь, но с каждым словом продолжает все увереннее, — передай своему князю, светлейшему Владимиру Милосердному, почести мои, да слова благодарственные, да скажи, что свадьбе дочери моей не бывать, потому как… э… сбежала, да найти не смогли. Вот так вот. Так ему и говори.
Алеша и сам застывает, лишь теперь поняв, какую роль исполняет воевода. Да и все остальные, включая богатыря, поднимают глаза и не без интереса следят за тем, что произойдет дальше.
Воевода, впрочем, не теряется. Достав из ножен меч, он одним этим движением заставляет мальчика затаить дыхание, но после вдруг стает на одно колено, бросив ножны, а меч ставит перед Алешей.
Крестовина оказывается ровно напротив глаз мальчика. Лишь теперь Алеша понимает, насколько огромный меч носит с собой воевода, хотя, испуг уже проходит, а лицо мальчика так и остается безразличным, и он с холодным взглядом слушает воеводу.
— Коли велишь мне, так голову сам с плеч своих же сниму. — Заговаривает богатырь гулким басом, от которого по груди идет дрожь. — А коли надобно соврать князю моему, светлейшему Владимиру Милосердному, так я и то сделаю. Пусть чести моей воинской и в помине не станет, да только скажу то, что повелишь.
Затем, он медленно поднимает на мальчика взгляд, но Алеша молчит.
— Так чего велишь?
Мальчик продолжает молчать, поднимает глаза и окидывает всех взглядом, после чего боярин, пришедший с воеводой, бросается к мальчику.
— Не вели казнить! — Подступает боярин, а затем падает на колени рядом с воеводой. — Дозволь слово взять!
Алеша ничего не понимает, не успев привыкнуть к такой странной речи. Проклятие изменило его ум, но не сделало всезнающим. А боярин глядит умоляюще, и мальчик переводит растерянный взгляд на князя.
— Чего он? — Почти шепотом спрашивает Алеша.
Князь и сам теряется, услышав от мальчика такой неожиданный вопрос, но мгновение спустя наклоняется ближе, прикрывая рот ладонью и вслед за Алешей немедленно переходя на шепот.
— Слово просит. — Объясняет князь. — Кивни — заговорит, а нет, так голову ему с плеч и снесут.
Алеша вздыхает, поворачивается и кивает.
— Я бы не доверял воеводе. — Честно говорит боярин. — Сам-то я тебя не предам, да вот только он самый верный из людей князя нашего, Владимира Милосердного.
Богатырь тут же переводит на него сердитый взгляд, а боярин отползает на пару шагов в сторону, говорит тише, но продолжает настаивать.
— Чего доброго, предаст!
Воевода тут же встает, не стерпев оскорбления, но мальчик ладонью заставляет его успокоиться.
— Да коли я тебя предам, — покорно склоняет воевода голову, — так чтоб мне в землю провалиться и там живьем помереть.
Мальчик поворачивается к боярину.
— А ежели я прикажу тебе, — холодным голосом спрашивает Алеша, — чтобы ты убил свою родню, а затем пришел ко мне и на моих глазах перерезал себе горло, скажи, тогда ты меня предашь?
Боярин даже не задумывается, он живо подползает на коленях к мальчику, хватает за грязный лапоть и поднимает искренние глаза, налившиеся блеском слез.
— Да как же можно! — Вопит боярин. — Да ты только скажи! Да коли не веришь, так я….
Алеша не дослушивает.
— А тогда, отчего ты думаешь, что он предаст? — Спрашивает мальчик.
И этот ответ боярина не просто устраивает, но лишает всяких подозрений, а раздумывать над логикой мальчика боярин даже не пытается, но говорить все еще продолжает.
— Дозволь сказать! — Крепче хватает он Алешу за грязный лапоть. — Не вели говорить князю, будто дочь княжеская пропала! Вели передать, что сгибла она! Умерла! Нету ее! А иначе, князь, светлейший Владимир….
— Хватит. — Останавливает мальчик, уставая уже выслушивать длинное представление князя, которое все повторяют, как заклейменные. — Сгибла? А как?
— Э, болезнь, али еще чего. — Отвечает боярин.
И к беседе подключается еще один из бояр, с длинной бородой, старый, но крепкий мужчина, из советников князя.
— Дозволите? — Спрашивает он учтиво, но почему-то ответа не дожидается. — Давеча в колодец она девица рухнула, черт знает, как ее угораздило. Да только выбраться уж не смогла. В такое, во что трудней всего поверить, всегда легче другого верится. Ежели сказать, что болезнь, али еще чего такое, то, вишь, еще и заподозрят неладное. А ежели сказать, будто в колодец она свалилась, так наверняка поверят. Да и ведь не выдумать такого, было же давеча.
Выслушав мнение старика, все поворачиваются к мальчику, а тот, помедлив, снова переводит взгляд на воеводу и богатыря.
— Ступайте. — Говорит мальчик спокойно. — Передайте, что дочь княжеская свалилась в колодец, да сгибла, и больше сюда не возвращайтесь.
Боярин встает и кланяется, богатырь, нахмурившись, кивает, тоже поклоняется, поднимает тяжелые ножны, вставляет меч и уходит, забрав с собой пару верных дружинников, о которых Алеша узнает только сейчас.
Впрочем, мальчик ни о чем уже, кажется, не заботится. Велев дать ему стул, он занимает место рядом с князем. А пока бояре отправляются искать по палатам достойную одежду для мальчика, он садится за княжеский стол, впервые видя такое разнообразие угощений.
— Хочу, — говорит мальчик, — чтобы сегодня же была свадьба.