Воеводу сковывает такое же недоумение, когда действие незнакомой силы развеивается, но он быстрее оправляется от замешательства.
— Вот скажи мне, — отвечает боярину воевода, — как теперь князю в глаза смотреть будешь?
— Ты меня не стращай, Святогор. — Отвечает тот, но мысль не заканчивает.
— Я и не думаю. — Сразу продолжает богатырь. — Я про другое тебе говорю. Сила то была нечистая, вины нашей в том нет, да только посмеешь ли ты к князю вернуться и сказать, что его невесту вместе с будущим зятем мы так и бросили здесь с нечистой силой, чтобы поскорее рассказать о том князю нашему Владимиру.
Боярин хмурится и понимает, к чему идет речь.
— Я отправлюсь вперед, доложу князю все, как есть. — Заговаривает он, чуть помедлив. — А тебе с нечистой тягаться оставляю. Все равно, ежели ты ее не победишь, так я и не знаю, кто тогда сможет.
Боярин тут же разворачивает коня, но останавливать его никто не собирается. Воевода лишь кивает паре воинов, и те отправляются за боярином следом, чтобы сопроводить, а богатырь подзывает к себе писца и стрелка, и вскоре в сторону княжеского дома отправляется записка, нанизанная на длинную стрелу.
Старик немногим раньше этого приникает к земле и начинает слушать голоса, которые с трудом достигают по земле его слуха.
— …говорил, но…, - доносится знакомый голос, — …вот… пришла.
Поначалу, трудно узнать в глухой хрипоте голос колдуньи, но вскоре старик начинает слышать его чуть отчетливей и уже может догадаться о том, что происходит внутри.
— Так зачем я тебе нужна? — Спрашивает Айва, ухмыляясь, еще не успев испытать на себе чары мальчика.
Никто не смеет заговорить. Все, кто находится рядом с Алешей, таращатся на колдунью и молчат. Рядом с мальчиком сидит князь. С другой стороны от Алеши сидит красивая девушка, и Айва даже прищуривается, взглянув на нее и пытаясь вспомнить, отчего лицо девицы кажется знакомым. Еще вокруг какие-то бояре, пара слуг, воины из дружины, и все таращатся на колдунью, но как только мальчик встает, оборачиваются к нему, продолжая молчать и глядеть на Алешу с непоколебимым восторгом.
— Теперь я рад, что ты пришла. — Подступает мальчик.
Выглядит он иначе, чем раньше. На нем богатые одежды, яркие, красные сапоги, украшенная драгоценными камнями шапка, красивый опашень, но вид мальчика изменила не одежда. Взгляд его стал еще холоднее и ужасней оттого, что проявился на лице, на котором еще не истерлись окончательно детские черты.
— Пришла. — Легко отвечает колдунья, без тени волнения. — Говори, чего хотел, или я пойду обратно.
Алеша не отвечает. Спокойным, неторопливым шагом он подходит все ближе. Айва быстро теряет ухмылку и начинает глядеть сердито, но с места все равно не двигается, а скоро мальчик уже подступает к ней на расстояние шага и берет за руки.
— Я желаю, чтобы ты мне сослужила. — Говорит он.
И Айва ощущает, как снова разливается по телу это радостное чувство, преображающее весь мир в ее глазах.
— Ты и правда…? О, я так растрогана. — Вдруг сжимает колдунья ладони мальчика. — Я знала, что ты меня примешь.
Такого лица у Айвы не было ни разу, с тех пор как Алеша впервые ее увидел, и все же, его выражение ничуть не изменяется, а Айва тут же берет его под руку.
— Ну и? Зачем я тебе? — Улыбаясь и откровенно заигрывая, спрашивает колдунья. — Хотя, я догадываюсь, но все же.
Мальчик не выражает интереса.
— Узнаешь, когда надо будет. — Отвечает мальчик. — А пока молчи.
— Ну ладно. — Обижено, но без злобы вздыхает Айва.
Больше Алеша ничего не говорит. Он идет молча к своему месту, собираясь опять усесться на богатый стул, мало чем уступающий трону, но колдунья вдруг останавливается.
В мгновение этой короткой тишины старик ничего почти не слышит, кроме шорохов.
— На самом деле, — вдруг останавливается колдунья, отпустив мальчика и виновато хмуря брови, — тебе ведь не нужна я.
Она поднимает глаза, когда мальчик оборачивается, и смотрит так чувственно, что трудно заподозрить в этом милом и нежном выражении черты сухой и жестокой колдуньи.
— Тебе лишь нужна моя сила. — Заканчивает она.
— Ты права. — Спокойно отвечает Алеша. — С тобой я….
— Есть способ передать ее тебе. — Перебивает Айва, не дав мальчику закончить. — Ты можешь получить часть моей силы, если совершишь ритуал.
Старик вздрагивает, открывает глаза, но тут же снова приникает ухом к земле, испугавшись, что может пропустить хоть слово.
— Ты говорила? Расскажи мне больше. — Велит мальчик.
Колдунья вдруг изменяется, смотрит уверенно и холодно, вдруг потеряв все тепло и нежность из своего выражения.
— Ты можешь убить меня и заполучить в свои руки большую часть моей силы.
Даже старик не выдерживает. Неожиданно он теряет вмиг всю сдержанность, все спокойствие, отрывает лицо от земли, поднимает ладонь и с такой силой ударяет в землю, что заставляет своим колдовством пронестись по земле дрожь.
— Айва! — Кричит волшебник хриплым, но мощным голосом, который проносится едва ли не по всему городу. — Не смей!
И его крик долетает до слуха Алеши, удивленно приоткрывшего глаза. Впрочем, на лице мальчика удивление все равно проявляется настолько слабо, что Алешу едва ли можно заподозрить в чувствительности. Да и его окутывают целиком толстые, черные выросты, превратившиеся в непроницаемый панцирь, который, однако, даже Айва теперь уже не может заметить, находясь под чарами мальчишки.
— Что это? — Спрашивает мальчик.
Колдунья отмахивается.
— Старик, что же еще? — Ухмыляется Айва. — Наверняка, хочет помешать. Надо бы поторопиться, если хотим….
Волшебник в это мгновение уже заканчивает рисовать печать, ладонью снова ударяет в землю, но теперь уже прижимая магический знак, тающий в его руке. И тут же земля вздрагивает так сильно, что в княжеских хоромах, все кто стоит, тут же поджимают колени, чтобы не свалиться.
— Черт! Старик! — Ругается Айва, слегка отклонив взгляд. — Ты же слышишь меня? Хватит!
Тут же она поворачивается к мальчику с непринужденной улыбкой, сразу же объясняясь.
— Наверняка, подслушивает.
Тряска вдруг прекращается.
— Пошел! — Ударом в воздух бросает воевода руку.
Стрелок отпускает тетиву, древко выскальзывает из прочных объятий натруженных пальцев, и стрела уносится прочь, а уже миг спустя врезается в деревянные ставни, но из-за встряски, никто, кроме волшебника, ее не замечает.
— Попал? — Щурится богатырь.
Только рассмотреть с такого расстояния стрелу ему не удается.
— В ставень вошел. — Отвечает стрелок. — Должно бы заметить им, но ежели надобно, то еще выпущу.
Старик, как раз отвлекшись на стрелу, игнорировать это событие не решается. Подняв с земли два камешка, он складывает их на ладони, а потом начинает бубнить под нос что-то неразборчивое. Камешки тут же сами встают один на другой, а затем один взмывает вверх, ударяет в стрелу и переламывает древко у самого наконечника, а второй камешек прямо в ладони старика рассыпается в пыль.
Стрела падает рядом. Волшебник быстро стаскивает кусочек бумаги, привязанный к древку, читает, но только хмурится сильней и даже начинает сердиться, взглянув в сторону, откуда прилетела стрела.
— Стрелять тебе надобно прямо в окно, чтобы стрела в хоромы пролетела, а не в бревне застряла. — Велит богатырь.
Стрелок, уже зарядивший стрелу с примотанной у наконечника запиской, даже бросает на него удивленный взгляд.
— Так… как же? — Теряется стрелок. — А ежели угодит в кого?
— Все равно нам туда лучше бы не соваться. А если заслужили мы удачу в битвах, — говорит воевода громко, во весь голос, — так стрела угодит прямо в лоб этой нечисти. Пошел!
И еще одна стрела уносится в сторону княжеских хором, перелетая через весь город. Старик замечает ее еще в полете. Хотя, стрела летит быстро. И все же, волшебник успевает принять меры. Схватив охапку камней, он что-то торопливо бормочет, вторую руку оторвав от земли и поспешно рисуя печать, а только заканчивает, как все до одного камешки взлетают и напротив окна выстраивают стену.