Райан
Боже мой она это сделала что бы оплатить операцию своего брата, а я...я как последний сукин сын растоптал ее гордость. Она не простила меня, еще бы я бы сам тоже не простил себя.
-Черт! Черт! Черт!-ударяю я по стене кулаком и костяшки пальцев сразу трескаются от силы удара, я продолжаю бить пока рука полностью не обливается кровью и я не перестаю чувствовать пальцы рук...Но эта боль, она не проходит, боль которую я испытываю, это как оказаться под сотни метров под водой, и твои легкие взрываются от давления, нет это хуже...
Я сейчас так сильно презираю себя что это...это не возможно даже передать. Я тяну за свои волосы, бью голову об стену, но блядь это не покидает меня.
Я чертов идиот, с поврежденным эго, я просто жалок.
Сколько боли ей пришлось перетерпеть я не представляю, я бы сделал для Даяны большее, лишь бы она жила...
Я воспользовался ее уязвимостью, когда она начала открываться мне как книга, которую я бы перечитывал и перечитывал не уставая. И каждый раз восхищался ею.
Она не взяла ничего из того что я ей купил, абсолютно ничего. Я скатываюсь по стене и подбираю ее разорванное платье. Я вдыхаю его, от него все еще исходит ее аромат цветков и чего-то сладкого. Запах ее кожи, ее тела, которое я всего лишь несколько часов назад покрывал поцелуями...
Только вчера ночью она кричала мое имя и стонала, как можно было разрушить все в один миг?
А я по началу просто хотел переспать с ней, я даже себе не признавался что за эти два года ничего блядь не изменилось, я жаждал ее как одержимый с того самого дня когда она впервые вошла через двери Принстонского университета.
В тот день на ней были синие джинсы, черная толстовка и белый рюкзак, она не была расфуфыренной куколкой. Она была без макияжа, но выглядела прекрасно, ее темно-зеленые глаза сверкали. А сегодня этот свет потух. Я не могу выкинуть из головы тот ее взгляд...я разрушил ее...я смог...
Эш простил эту Талли, которая ему изменила, но я блядь не смог переступить через свою гребанную гордость, и теперь она никогда меня не простит. Она найдет нормального мужчину, который будет ею дорожить и ценить, и будет с ним счастлива.
Но почему от этой мысли я хочу убит того, кто прикоснется к ней так как прикасался я? Будет целовать ее и сотрет места моих поцелуев, исцелит ту боль, которую причинил я ей.
Она достойна самого лучшего мужчину, что бы ее носили на руках и лелеяли и часть меня хочет что бы она его нашла и была счастлива с ним...
Но другая часть никогда этого не позволит, как бы она не противилась никто не сотрет поцелуи, которые я оставил на ее теле, я заклеймил ее и никто блядь не сможет сделать так, что бы они исчезли.