Они сгребли со стола то, что можно было нести в руках, и спустились на этаж ниже.
Дверь открыл растрепанный мужичонка, который был явно навеселе.
— Вот, Сэменыч, знакомься: харошэго челавэка прывел! Вместе в самалете лэтели. Гость из Масквы!
— Раз гость, заходите! — Семеныч развел руками и посторонился, пропустил вперед себя вошедших.
Одна из дверей, выходящая в коридор, приоткрылась, высунулась физиономия какой-то старухи, которая подозрительно оглядела их. Но все же кивнула Гасану и снова захлопнула дверь. Через коридор гости прошли в зал. - с разбросанной по стульям, столу и дивану одеждой. Но Семеныч сгреб в кучу разбросанное по столам и стульям тряпье, бросил его на диван. Гасан с Юрием положили на освободившийся стол принесенную снедь.
Сели. Юра поморщился: опять донесся запах — такой, как в коридоре, и он уже начал догадываться от кого…
— Что, не нравится? Мы с этой вонью как квартиру получили, так и живем. Куда не писали только! – Семеныч махнул рукой. – Но блатные же все, им как с гуся вода. Знаменитости хреновы! Моя жена вообще не дает балкон ночью открывать: и вонь, и боится. От рыка в холодном поту просыпается. Но когда ее нет, я открываю окно: если ветер от нас дует, еще ничего...
— А где лев? Его посмотреть можно?
— Давай выпьем сначала, сынок, а то еще в штаны наложишь!
Они выпили за встречу, после — за дружбу народов, а потом разговор снова зашел о львах.
— Квартеру б я обменял, хоть щас, — говорил Семеныч. – Да только никто в наш дом не хочет! Разве в пригород на халупу какую-нибудь … Но в нее мне тож не охота. Жили в центре всегда, привыкли. Когда после сноса квартеру дали – радовались, что хорошую получили. А оказались над этими львами…
— Их что, много?!
— Два было, один остался…
— Это он пра хазяина щас гаварыт, — с усмешкой пояснил Гасан. – Его вэдь тоже Лвом Лвовычэм звали... А дом ты зра ругаешь, Сэменыч. Знаменитый дом! Маему сыну все пацаны завидуют, што в таком доме жывет!
— Кто здесь не живет, тот и завидует. А когда тебя кошечка двухметровая к стенке припрет, много не позавидуешь!
— А такое бывало?
— Как не бывать, парень? Зверьё по утрам гулять выводят— иногда и встретишься.
— Оны рано выводят, кагда все спят! — пояснил Гасан.
— Спят! А кому на работу или в дорогу надо? Всяко бывало! Недавне пума соседке ихней лапы на плечи сзади положила, когда та квартеру на ключ закрывала. Пацан пуму в это время домой заводил и ремешок из рук выпустил. Баба та чуть богу душу не отдала – еле откачали. Так что ты пей, паря, для храбрости оно надобно…
Но Юра пить уже не хотел. Он все поглядывал на балкон, понимая, что все интересное – там.
Наконец, Семеныч, допив третий стакан, сжалился.
— Пошли уж!
Перегнувшись через перила, Юра увидел нижний балкон, забранный толстой решеткой. Под балконом простиралась крыша какого-то строения, окруженного уже пожелтевшими, но еще не облетевшими деревьями, — они прикрывали балкон с земли. Зато с высоты он частично просматривался, у наружного края решетки хорошо был виден прижавшийся к ней серо-желтый бок. Юра побегал вдоль балкона туда и сюда, свешивая голову вниз с разных сторон, но всего льва не мог рассмотреть.
— Ладно, выманим его, - сказал Семеныч и бросил в льва скомканный кусок газеты. Но она пролетела мимо решетки, не вызвав никакой реакции.
Семеныч огляделся. На жестяном подоконнике лежала пачка папирос, спички, старая пластмассовая расческа. Семеныч хотел бросить ее, но передумал. Отломил кусочек и, примерившись, кинул в льва. Кусок упал на желтую шкуру, но туша не шевельнулась.
Семеныч крякнул и взял спички. Теперь он, отломив кусок расчески, поджег его.
— Ты што, Сэменыч? Пажар устроишь! – Гасан хотел схватить его руку.
— Не боись! Она на лету потухнет.
Расческа и правда потухла. Но еще дымила, когда упала на шерсть. Семеныч запустил в зверя еще один кусок, и еще… Зверь поднялся, хотя виден был по-прежнему не весь. Но вот он встряхнулся, недовольно заворочался, забурчал — и вдруг повернулся и поднял вверх тупую сердитую морду. На гриве, прицепившись за шерсть, болтался кусок дымящейся расчески.
Неожиданно зверь прыгнул и с ревом поддел лапой верхнюю решетку. Мелькнули узкие желтые разъяренные глаза — люди невольно отпрянули. Юра поспешно ретировался в комнату, за ним вошли остальные.
— Ну что, посмотрел? – насмешливо проговорил Семеныч.
— Он не вырвется?
— Не, это проверено! Мальчишки с соседней квартиры его через балкон железным прутом тыкали – и то ничего!
— Зачем так?
— Они нам жить не дают, ну и мы им тоже…
Все снова сели за стол, Гасан разлил водку. Но Юра невольно прислушивался к тому, что происходит внизу, чувствуя, как напряжено все его тело.