– Почему ты не уйдешь?
– Куда я уйду…
– Я тебе помогать буду.
– Ты мне и так помогаешь. Пустое все. Не бери в голову. Мне здесь хорошо. Здесь мое место.
– Ты несчастна.
– С ним жить можно, другое неважно. Некуда идти. И к тебе не пойду, – Мавруша виновато улыбнулась иссохшими потрескавшимися губами, которые в улыбке, казалось, вот-вот порвутся. Ее блеклые серые глаза нежно и с успокоением смотрели на Драгана.
– Батенька знал, как нам лучше будет. Не переживай, – она ласково похлопала брата по руке, – мой гулять-то начал, – помолчав, грустно произнесла Мавруша, – да и неважно это. Пустое все. Мне бы только ребеночка. Мне иной любви не надо.
Драган был наслышан о некоем духе. То ли демон, то ли существо, стоящее над человеком, то ли посланник божий, то ли сам дьявол – существо непонятного происхождения, обладающее властью духа. Поговаривали, оно исполняло желания. Достаточно найти предмет – ваза, цветное стеклышко, кольцо или бусина – и он явится в образе, но в каком – неизвестно. Каждый описывал его по-своему. Драган отдал свою цену Балапоротуваку. Кровавую, жестокую цену: несколько людских жизней и страданий.
Мужчину одолевала болезнь. Он медленно гнил изнутри, перестал ходить. В это время Мавруша готовилась стать матерью. Мужчина молился о ее счастье, и с благоговением проживал последние дни перед страшной и мучительной смертью. По велению Балапоротувака одна жизнь сменялась новой. Демон питался эмоциями: счастьем и мучением Драгана, надеждами Мавруши.
Мавруша родила мальчика – светлокудрого и сероглазого, как она сама. С маленьким еще не грубым отцовским носиком и детской губкой, словно галочкой. Он кричал, плакал, смеялся и пускал пузыри – его ручки и ножки постоянно находились в веселом движении. Мавруша почти позабыла свое горе и всей душой обратилась к новорожденному человеку, который так беспомощно нуждался в ней, как и она в нем.
За умирающим братом приглядывала старуха, старая и полуслепая с дрожащими руками – на более сребреников не было. Она часто сидела в углу и смотрела в гнилые бревна стен, жуя беззубым ртом, потирала скрюченные фиолетовые пальцы. Драган не замечал тень сиделки, редко встававшей с сундука и требовавшей такого же, если не большего, ухода.
Мужчина слегка ухмыльнулся. В последние дни, обездвиженный, он подолгу оставался наедине с мыслями, нещадно терзавшими душу.
– Балапоротувак, – позвал Драган с сомнением. Перед ним предстала Мавруша.
Она незаметно вошла в комнату умирающего брата – тот с нежностью улыбнулся одними уголками рта, без сил приподняв голову. Сестра легкими шагами, будто призрак, села рядом и, еле сдерживаясь, произнесла с надрывом:
– Он умер.
Драган не понял. Не хотел понимать. Отказывался. Сначала он почувствовал дрожь, затем, ошеломленный, корчился от разрывающей на части ярости. Мужчина хотел было крикнуть, но не мог, хотел было встать, но не было сил, хотел сжать кулаки – руки не слушались. Он страдальчески смотрел на Маврушу и не видел ее, и не была это Мавруша – горем убитая мать, которая сейчас же могла потерять и брата. Балапоротувак с наслаждением смотрел на боль и ненависть в помутневших человеческих глазах, в мучении, в кульминации его страдания, предсмертной агонии.
Беззвучные слезы катились по щекам. Мавруша сладко растянула губы в улыбке – Драган раскрыл глаза, осознав кто перед ним. Разъяренный, мужчина попытался вскочить с кровати, но вместо этого лишь с острой болью приподнялся и тут же рухнул на жесткую постель, с хрипом закашлявшись. Гнев сменило сожаление о собственной безысходности.
– Я заплатил цену. Почему ты не выполнил мое желание? – слабо просипел больной, проваливаясь будто в пропасть. Он глядел в ясное и светлое лицо Мавруши, счастливой девушки, и его сердце наливалось теплом. Как только демон, Балапоротувак, это почувствовал, он тут же поменял облик и скорбь, огромные синяки от рук мужа всплыли на женском лице, напоминая Драгану о реальности.
– Я не исполняю желаний. Никто не исполняет желаний, – Балапоротувак присел рядом с умирающим и женской слабой рукой коснулся его руки. Мавруша на глазах старела, теряя молодость и блеск, покрываясь паутиной морщин – ее жизнь увядала; и Драган понимал, что демон отражает будущее сестры, которая, не выдержав двух потерь одновременно, сгинет от горя и одиночества. Тогда он заберет и ее. Как только эта мысль пронеслась в голове Драгана, лицо Мавруши-демона, озарил зловещий оскал.