Чувство, неутомимое и едкое как яд, душило Ванду, прятавшуюся на сеновале. Женщина обращалась к небу и молила о помощи, призывала ангела спасти ее, взывала к Господу, искренне раскаиваясь в больших и малых грехах. Она замирала в страхе, будто сама смерть подкрадывалась к ней. В руках Ванда держала роковой перстень и с надеждой прижимала его к клокочущему сердцу, еле двигая посиневшими губами. Состояние было похоже на бред: в голове роились люди, злоба темным покрывалом окутывала ее. Казалось, жалость перерастала в негодование и ненависть, перед глазами мелькали то краснощекие и дебелые девицы, крутые телом и нравом, то их мужья и избранники, которые пока еще иступлялись в «простительной» мужской слабости. Ванда словно чувствовала их рядом, – и от этого испытывала омерзение. Слабость нарастала. Мерзостью пахло в воздухе.
– Хочу быть значимой, – шептала она, – хочу власти над ними, хочу перестать прятаться, хочу жить, жить – Ванда уткнулась в грязные руки, ее израненное тело содрогалось, как и ее измятая душа.
***
Женщина очнулась в богатых хоромах. Подле нее крутились неказистые девчонки, угловатые очертания которых придавали им детской обаятельной прелести. Только сейчас Ванда окончательно поняла, что с ней произошло. Бледная от пудры она смотрела на себя в зеркало, пока одна из девушек заплетала ей волосы и прибирала наряд. Ванде шел болезненный вид и, как она думала, он придавал ей таинственности. Со свойственной грубостью в движениях женщина дотронулась до волос и кружев лазурного платья. «Теперь я на своем месте», – бескровные губы с трещинками растянулись в счастливой улыбке.
Глаза разбегались, глядя на туалетный столик с огромным расписанным золотом зеркалом. Серьги, ожерелья, кольца и перстни, маленькие, почти невесомые браслеты и цепочки – все это было приготовлено для новой госпожи Земидовой. Ванда вышла замуж – как так удачно сложились обстоятельства, новоявленная госпожа Земидова и сама до конца еще не осознала. Помнила только сердобольное толстое лицо будущего мужа, который буквально поднял ее из грязи и с видом великомученика женился на потерявшей надежду молодой женщине. Земидов Петр Павлович полюбил ее за тот особый шарм, который тайно презирали иные мужчины и женщины, принадлежащие к светскому обществу. Однако людская злоба разбивалась о стену, воздвигнутую Земидовой, оказавшейся среди аристократов, к которым она так стремилась всем сердцем, озябшим и поросшим паутинкой.
Барин на вечере, раскрасневшийся от стопочки, рассказывал всем о четвертой красавице-жене, блиставшей по правую руку. Она, хлопая длинными черными ресницами, слабо и торжествующе улыбалась, а смешно потупив глаза пыталась усилить собственный шарм. Гости весело переглядывались друг с другом, любопытно рассматривая простушку. Тесное платье с удушающим корсетом стискивало ребра. Мешались множество и юбок, и подъюбников, шнурков, ленточек, веревочек, бантиков, придавая еще большей нелепости, уродуя женскую красивую простоту. Широкие в мозолях и натоптышах ноги пульсировали от боли и усталости, сжимаемые узкими туфельками. Обилие пудры забилось в нос, из-за чего госпожа часто и неприлично чихала. Чих был громкий и грубый, как и сама Земидова, но все лишь умилялись выбору почтенного барина, устроившего богатое застолье за свой счет.
Барыня и в глубине души не ведала, что все ей не к лицу: ни безвкусно подобранные на потеху девиц украшения, ни огромное платье, поношенное другими старыми женами, ни туфельки, вышедшие из моды года три назад, ни ее повадки, манеры, речь, глупое похлопывание глазами, будто у женщины начался нервный тик. Нет, она не ведала и не желала ничего замечать вокруг. Вот, сейчас муж, сродни старому и потертому платью, восторгается ею, как и множество других, мужских и женских лиц, с умилением глядящих на очередную супругу жестокого старика. Они поднимали бокалы за молодоженов, рассказывали анекдоты и восторгались барыней, как думала госпожа Земидова, а на самом деле – властью и деньгами.
Спустя время, потраченное на долгожданную жизнь дворянки, госпожа Земидова совсем забыла про роковой перстень, тот самый, который призывал ее ангела, помощника и виновника «благоприятных» событий, манной свалившихся на голову женщины. Сначала он затерялся среди остальных побрякушек и колечек, затем одна из девиц, ей прислуживающих, увидела его и без терзаний совести забрала себе. Очень скоро ее нашли в колодце мертвой, холодной, с выпученными наружу глазами. Перстень обнаружили в глотке утопленницы. Чудом он вернулся в шкатулку мадам Земидовой, которая, заметив пропажу, не сразу вспомнила о его предназначении.