– Нет, – моя маленькая копия показывает на убегающую собаку пальцем, – она меня укусила.
– Где? – мама сразу суетливо разглядывает меня со всех сторон. – У тебя что-то болит?
– Собака плохая, – быстрый ответ появляется между одинокими всхлипами. – Ее нужно наказать.
– Конечно, дочка. – У мамы очень трогательная, ласковая и заботливая интонация. – Мы скажем дяде Боре, чтобы он ее наказал.
Я, наблюдая сейчас за этой картиной со стороны, не могла понять, почему мама так безропотно поверила мне? Ведь следов от укусов нет. Понятно же, что я ее обманула, но, тем не менее, позднее мама всё же сообщила нашему соседу, что его собака во дворе сильно напугала меня. Подозреваю, она это сделала, потому что мне пообещала. Для женщины, родившей единственного и долгожданного ребенка в сорок два года, я была целой вселенной. Мама меня любила просто безумной и слепой любовью и я, как сейчас понимаю, нагло и умело пользовалась этим.
Следом я снова вижу черно-белую картинку, как тем же вечером пьяный сосед Борис в порыве злости и гнева пнул свою ни в чем неповинную собаку и посадил ее на цепь. Мои проказы остались безнаказанными, а живая душа поплатилась за мой вздорный характер. Но почему я всё это сейчас вижу и зачем?
Словно услышав мой внутренний вопрос, прозвучал голос: приятный, мелодичный, бархатный и спокойный. Словила себя на мысли, что хотелось бы слушать этот тембр постоянно. А может вечно?
– Как ты думаешь, почему ты здесь?
Отвечать и говорить я не могу, но думать и размышлять мне ничего не мешает. И, как я потом выяснила, этого было достаточно для того, чтобы я могла вступить в молчаливый диалог со своим собеседником.
Первые мысли тут же мелькнули в моей голове:
– Я умерла, это очевидно. Теперь решается моя дальнейшая судьба? Идет выбор между Раем и Адом?
Сразу передо мной появились весы. В реальной жизни я таких никогда не встречала. Кованые, аккуратные, изящные, с плавной дугой по центру в виде коромысла. На концах этой дуги на тоненьких цепочках висят две плоские пустые металлические тарелочки. На одной из них сразу появляется черный камень, и весы резко накреняются на одну сторону.
Мой личный и самый главный суд в моей жизни начинается. И от его исхода будет зависеть моя вечная жизнь.
– Как ты думаешь, – снова звучит этот волшебный голос, – есть вещи, которые могут помочь другой чаше весов перевесить?
– Конечно есть! – я, не раздумывая, сразу кричу в ответ. Но так странно слышать свой голос только внутри себя.
Меня нет. Я просто бездушная и безголосая оболочка. И с этим так тяжело и не просто смириться.
Начинаю сразу вспоминать хорошие и счастливые моменты в своей жизни, но почему-то на ум приходят только эпизоды, которые в определенные жизненные циклы кардинально изменили мою судьбу. Эти картинки из памяти чудесным образом сразу оживают, и в тот же миг я начинаю наблюдать в черно-белой реальности за ними со стороны.
Мне двенадцать. Я увлечена кудрявым и симпатичным одноклассником. Вечерами напролет вместо выполнения заданных уроков, я сижу и рисую в тетради сердечки и старательно вывожу внутри них его имя. Злюсь и одновременно сержусь на этого мальчишку, что он не обращает на меня никакого внимания. Почему? Ведь я умница и красавица, мама каждый день мне об этом говорит. Мама! Мама что-то разболелась, сильно и громко кашляет, но не идет в больницу. Говорит, что знает и без врачей, что нужно пить от кашля. Подбадривает меня, что Андрюшка, мой кудрявый брюнет, рано или поздно обязательно меня заметит.
Это был первый и последний раз, когда мама мне соврала. Андрюшка меня так и не заметил. Не знаю, быть может к выпускному вечеру в школе что-то и могло бы измениться, возможно, и появился бы шанс на взаимную симпатию, но у судьбы уже тогда были на меня другие планы. Через пару дней я покинула свою школу навсегда.
Моя мама умерла от пневмонии.
Перед глазами сразу возникает калейдоскоп жутких воспоминаний. Пустая квартира. Мамы нет рядом. И уже никогда не будет. Она больше не вернется ко мне. Я ее не увижу. Я одна. Одна в целом мире. Но в этот момент до конца этого еще не понимаю, не осознаю. Слезы текут, но это не слезы боли и утраты, это слезы жалости к себе. Мне так себя жалко. Я такая несчастная и одинокая. Мама меня бросила. А ведь обещала, что всегда будет рядом. Обещала!
По нашей квартире мельтешит соседка, собирает наспех в сумку мои вещи. Сопровождает всё это надрывным плачем и причитаниями о моей нелегкой дальнейшей судьбе. От этого становится не по себе. До меня, наконец, доходит смысл ее слов. С этой минуты моя жизнь изменится и уже никогда не будет прежней.