Вынырнув из-под величественных сводов широким каменным полотном, дорожки раскинулись уютной набережной, охраняемой массивными коваными фонарями с витыми кронштейнами и светильнями причудливой формы. Словно пушкинские богатыри, они почётным караулом выстроились ровной шеренгой в первой линии обороны, защищая хрупкую древность набережной и парка от надвигающихся песков пляжа, намываемых проворными волнами, то набегающими на берег и дальше к ступеням широкой лестницы, то отступающими в свои владения за новой порцией песка, мелкой гальки и водорослей.
Парк у моря всегда был любимым местом отдыха жителей маленького прибрежного городка. Сюда стремились все – и старшее поколение, и молодёжь. Первые – за воспоминаниями былых дней, обсудить сплетни или послушать духовой оркестр, игравший по выходным забытые мелодии на обветшалой летней эстраде, стыдливо спрятавшейся в глубине парка. Вторые – скрыться от посторонних глаз в зелёных беседках или побродить уединённо по заросшим аллеям.
Бросив голубям новую порцию крошек, Вера Андреевна тяжело вздохнула. С этим парком и набережной была связана вся её жизнь. Она хорошо помнила тот день, когда мама привела её сюда впервые. Страна праздновала Победу над фашизмом. Маленькая Веруня не понимала, почему взрослые плачут, называя день радостным. Зато она хорошо помнила лавочку, на которую её поставили, чтобы лучше было видно салют, раскрасивший яркими огнями ночное небо над чернеющей гладью моря.
Здесь, в парке на лавочке очень любила сидеть мама, когда приводила её погулять. У ограды собирались одноклассники встречать первый взрослый рассвет. Здесь, напротив этой лавочки она – студентка третьего курса политехнического института – познакомилась с будущим мужем. Вера Андреевна помнила тот день, будто всё случилось вчера. С моря дул не по-летнему холодный, пронизывающий ветер. Она куталась в тонкую кофточку, повязав на голову шелковый шарфик. Узелок оказался хлипким. Порыв воздуха сорвал шарф и понёс к неспокойным пенящимся волнам.
– Я поймаю!
Перепрыгнув через ограду, молоденький курсант военно-морского училища кинулся к воде. Потом они ещё долго гуляли по набережной, ели мороженое, рассказывали друг другу смешные истории. Первое чему Мишенька научил Веруню, это морской узел.
– Зачем мне учиться? – Смущалась Веруня, сплетая неуверенными пальчиками непослушные верёвки. – У меня ты есть. И завяжешь крепко, и развяжешь быстро!
Мишенька лишь улыбался, глядя на старания Веруни. На этой лавочке им так нравилось сидеть по вечерам, любуясь на перламутровый блеск лунной дорожки на искрящейся ночной глади моря. На набережной осенним деньком, подбадриваемый шелестом прибоя, он сделал ей первый подарок – тёмно-синий модный капроновый платочек, завязанный узелком, скрывал в своих недрах нечто твёрдое.
– Развяжи! – хитро улыбаясь, предложил Мишенька. – Если хватит терпения, ты узнаёшь, что прячется внутри.
Веруня возилась долго. И когда узелки, которых оказалось семь, были развязаны, в награду ей досталась квадратная металлическая шкатулка, покрытая эмалью. В её недрах прятался кусочек синего бархата размером с детский носовой платочек. Золотым люрексом на нём было вышито «Выходи за меня!»
Прогуливаясь по набережной, они молчали. С моря дул лёгкий ветерок. Под вечер он стал прохладным, напоминая, что сезон хоть и бархатный, но всё же осень. У причала Мишенька накинул на плечи Веруне бушлат, взял за руку и потянул к покачивающемуся на волнах ялику. Легко спрыгнув вниз, помог ей спуститься.
Отчалили от берега. Ветер трепал волосы и обдавал лицо водяной пылью. Скользя по волнам, ялик плыл в чернеющую даль, к искрящейся бриллиантовыми бликами лунной фате, такой же длинной, как в день свадьбы. Веруня была прекрасна в своём наряде! Белоснежный теплоход резал свинцовые ноябрьские волны, обдавая, кутающихся в одежды гостей морской свежестью. Редкие солнечные лучи окрашивали радужными красками искрящуюся водяную пыль. Они были счастливы! Мишенька не мог оторвать заворожённого взгляда от своей Веруни. А она, забывая дышать, словно растворялась в лучах его любви.
Сколько всего выпало на их долю! Послевоенные годы научили Веруню терпению, смирению и состраданию. Мишеньке повезло и с женой, и с распределением: его оставили в родном городе. Но служба есть служба. Он всё реже бывал дома. Нечастые прогулки неизменно начинались и заканчивались в их любимом парке.