– Я забыла позвонить! – словно ушат ледяной воды вылили на голову.
Выскочив из душа и наскоро обсушившись полотенцем, Надя схватила телефон. Утром не стала беспокоить, а теперь вся семья наверняка сидит за праздничным столом.
– Алло! Бабушка! Прости, родная, закрутилась совсем. Минутки не было присесть. С Днём Победы тебя и с юбилеем! – голос, в который раз за сегодня предательски дрогнул.
– Ничего, детка! Ты не опоздала, – послышалось бодрое бабушкино приветствие.
– Ещё 5 лет и соточку отметим, да?
– Обязательно! Мы как раз режем торт и об этом говорим.
– Приеду как смогу, бабушка! Обещаю!
– Я знаю, милая, ты всегда помнишь обо мне. А теперь не трать драгоценные минутки. Иди отдыхай. После поговорим, – в её словах было столько заботы!
Трубка замолчала. Как приятно было слышать её голос! Тёплые воспоминания тронули тонкие губы лёгкой улыбкой.
– Всё-то ты понимаешь, родная…
***
Отключив телефон, бабушка вздохнула и присела у стола. Вся семья смотрела на неё. Ждала.
– Тётя Надя не приедет? – нарушил молчание Ваня, младший внук.
– Нет! У Наденьки очередной бой.
Бабушка задумалась, уносясь мыслями в далёкое прошлое.
– Скажете тоже, мама – бой! Она же не на войне? Просто дежурит в больнице, – недовольно хмыкнула младшая невестка. – Давайте торт есть. Чай стынет.
– Пфф! Тебе всё – «просто»…
Бабушка недовольно фыркнула, тяжело поднялась и пошла к шкафу. Долго рылась в ящике, пока не достала потёртую плоскую коробку, размером не больше тетради.
– Когда рвалась на фронт, мне тоже говорили «это несерьёзно». Мол, «на завод иди, проку больше будет». Что думаете, легко солдат под обстрелами с поля боя вытаскивать?
Она присела к столу, коробкой отодвинула тарелку с тортом и сняла крышку. Внуки повставали с мест.
– Что там у тебя, бабушка? – спросил Ваня.
– Свидетели моей юности.
Бабушка достала пожелтевшие фронтовые треугольники.
– Эти письма непросто весточками из дома. Они словно пилюли от боли и страдания. Прогоняли отчаяние. Придавали сил. Мужества. Вот это – бабушка положила на стол треугольник, перечёркнутый красным карандашом, с просвечивающимися через бумагу чёрными полосами, скрывавшими часть текста, – первое. Я получила, когда из тылового госпиталя перевелась на фронт. На нём кровь командира разведчиков. Еле дотащила его, израненного. Врачи удивлялись, как он, разорванный в клочья, выжил?
Бабушка достала ещё один треугольник, расправила повреждённый уголок и вздохнула:
– Вот у этого краешек подгорел. Чудом нашло меня. Машину почтальона разбомбили, он погиб, но письма уцелели. Спасибо партизанам, нашли нас!
Внуки, облепив бабушку, с любопытством глазели на её «сокровища». А она вытащила из-под стопки странный треугольник. Рука дрогнула. Бабушка положила письмо на стол и слегка прикрыла ладонью.
– А вот это последнее…
– А почему в нём дырка? – перебил Ваня.
– Это след от пули. Мы тогда быстро продвигались вперёд. Полевая почта долго искала наш полк. Под Прагой нашла. Не успела я сразу прочитать, положила в карман гимнастёрки. А тут бой. Меня ранили, когда выносила из-под обстрела солдата. Совсем ещё мальчишка, не старше меня. Больно было, кровь текла – не остановить, но я не бросила его. Дотащила. За то и медаль «За Отвагу» получила.
– Ты об этом никогда не рассказывала, – удивился Игорь, старший сын.
– Так я же «несерьёзным делом» занималась. Война – это так… «просто» – бабушка покосилась на младшую невестку. – В санитарки ведь «за женихами» шли. Так у нас говорили…
– А что потом? – не унимался Ваня.
– Победу встретила в госпитале. Следующим летом в институт пошла и 51 год сперва военврачом, потом в областной больнице. И сейчас работала бы, да суставы с законами не позволяют. – Бабушка убрала треугольники на место, закрыла коробку с письмами и тяжело вздохнула. – Не привыкла я сиднем сидеть.
– Военврачоом! – потянул другой внук, Женька. – Это что же, ба, ты и потом ещё на войне была?
– Была не раз. И тётя твоя сейчас на войне. Только мы-то врага в лицо знали. Слышали его окрики, ругань, видели перекошенные злобой физиономии. И как бежали с поля боя, когда наша артиллерия накрывала их шквальным огнём, тоже видели. Тяжело было. Но Наденьке тяжелей в разы. Её враг незримый. Его не разглядеть. Не услышать. Не почувствовать. И то, что она каждую смену спасает десятки жизней, это ли не подвиг? Да, за него не дают орденов и медалей. Но спасённая жизнь куда более ценная награда. Жаль, что не все это понимают.