За столом притихли.
– Мы понимаем, – неуверенно кивнул Женя. – Ты потому и пошла на врача? Людей спасать? – он посмотрел на молчаливую Машу, дочь тёти Нади, скромно сидевшую в углу.
– А сам как думаешь?
– Думаю, да.
– Самое ценное, что у нас есть – жизнь, – бабушка потрепала непослушные курчавые волосы мальчугана. – Лишиться её и раньше было легко. Теперь подавно. Вон, Надя. День-ночь-сутки-прочь! Не вылезает из госпиталя. А ты знаешь, скольких она похоронила? А скольких спасла?
– Нет…
– И не узнаешь. Не принято считать.
– Бабушка, а правду говорят, что у каждого врача своё кладбище? – подала голос Маша.
– Где ты такое слышала? – Игорь удивлённо уставился на внучку.
– Мама папе говорила, когда думала, что меня рядом нет.
Маша смущённо покосилась на бабушку. Казалось, ей было совестно за неуместный вопрос.
Бабушка вздохнула, расправила юбку, утёрла сухими пальцами одинокую слезу и тихо ответила:
– Да! Но туда попадают не все. Лишь те, чья смерть на совести врача.
– А у тебя такие есть? – Ваня испуганно раскрыл рот.
– Чего пристали к бабушке с расспросами? – не выдержал отец мальчишек. – Идите играть.
– Нет! Погоди. Ни один вопрос не должен остаться без ответа. Ты спрашиваешь, внучок, есть ли на моей совести жизни? Есть одна. Мужчина. Я поздно заметила у него реакцию на препарат, он впал в кому и умер.
– Мама! Сколько повторять, не было твоей ошибкой, – перебил Игорь. – Он утаил наличие аллергии. Не вини себя.
– Утаил или нет, а я должна была предусмотреть.
– Нельзя учесть всё. К тому же сама говорила, причина того, что отвлеклась, была веская.
– Верно! – бабушка усмехнулась. – Ты на два месяца раньше срока запросился на свет.
– Да, я торопыга. Захотелось поскорее увидеть, продолжателем чьего дела стану, – Игорь заулыбался, но тут же посерьёзнел. – Теперь нас сменила Надя.
Бабушка промолчала, только ещё больше ссутулилась.
– А я тоже буду врачом? – Женька приобнял её и заглянул в лицо.
– Это от тебя зависит, внучок, – бабушка похлопала сухой ладонью Женьку по плечу. – Учись хорошо и помни: врач должен быть умным и крепким. Не только телом, но и духом.
– А у меня тоже будет своё кладбище? – в голосе Женьки отчётливо прозвучал испуг.
Бабушка застыла на мгновение. Значит, всё понял, раз боится. Подняла голову, внимательно посмотрела на него и прошептала:
– Надеюсь, что нет. К смерти нельзя привыкнуть. К ней невозможно подготовиться. Она всегда приходит, когда не ждёшь.
***
Смена почти закончилась. За окном появились первые проблески рассвета. Сложив в стопку описанные истории, Надя задумалась:
«Троих с трудом, но удалось вывести из критического состояния. Одна пациентка так испугалась приступа, что хватала за руки и, с мольбой заглядывая в запотевшие стёкла маски, просила: «Не бросай меня! Только не уходи!» Хоть бы приступ не повторился. Её сердце вряд ли вынесет ещё один.
Другая пациентка на вечернем обходе с такой надеждой смотрела на меня и спрашивала: «Надежда Игоревна! Я же не умру?» Хорошо, что отвлекли. Как я могла ей сказать, что анализы у неё хуже не придумаешь? Как дать надежду, которой нет?
А через час ей стало совсем плохо. Её и ещё двоих, проводила в реанимацию. Скорее всего, уже не увижу. Оттуда вообще мало кто возвращается. А эти крайне тяжёлые. Молодые совсем!
Дедушка, что поступил три смены назад вместе с парализованной бабушкой, всё же умер. Как ни пытались его отговорить, как ни просили поберечься, он всё отключал кислород и бегал в соседнюю палату ухаживать за женой. Сыновья запретили ей сообщать, решили, что сами скажут. А она полночи его звала.