Передам по смене, чтобы не отвечали на расспросы, почему он не приходит, но много ли времени пройдёт, прежде чем она догадается, что случилось? Что с нею станет и так понятно. Это же надо! Какая трепетная любовь! Жаль, что вот так всё… И какое горе детям...»
…С трудом переставляя ноги, Надя вошла в квартиру. Вырваться из круговорота, чтобы поздравить бабушку с праздниками так и не получилось. То смены тяжёлые, то коллеги заболевшие. Боязно! Упаси Бог привести ей такой «подарок». Утром получила результаты теста. Отрицательно. И впереди двое суток выходных.
– Отдохну, куплю торт и поеду День медика отмечать, – успокаивала себя она.
Настойчивый звонок в дверь спугнул окутавшую плечи дрёму.
– Распишитесь! – курьер в маске и перчатках сунул в руки планшет и, получив заветную подпись, вручил конверт и букет.
Надя долго смотрела на него. Красивый – ромашки, васильки, жёлтые розы…
– Бабушка! Только ты помнишь, какие цветы я люблю получать на День медика.
Надя улыбнулась. С опаской понюхала букет и, уловив тонкий аромат, вздохнула. Запах есть, значит, всё в порядке. Подтверждение тому в сумке.
Она устало присела на диван и открыла конверт. Внутри лежал треугольник письма, сложенный из тетрадного листа в крупную клетку.
С детства бабушка писала и складывала для неё такие записочки. Знала, Надя не любит их разворачивать, но всякий раз повторяла:
– Усидчивость – твой самый лучший друг и помощник. Она залог будущих побед.
Надя злилась, но раз за разом разворачивала, пока не привыкла. А потом бабушка рассказала про войну и как получала из дома долгожданные треугольники.
На письме неровным бабушкиным почерком было выведено:
Врачу-инфекционисту Славиной Надежде Игоревне,
Ковидный госпиталь города Ждановска,
Полевая почта 170621.
– А ведь и правда, номер почты сегодняшней датой отметила. Праздничной!
Надя развернула треугольник и прочла:
«Дорогая моя Наденька!
Надеюсь, это письмо предаст тебе сил, как поддерживали меня на фронте весточки от родных. Я, как никто, понимаю, через что ты проходишь теперь. Понимаю, как страшно тебе на этой войне с вирусом: за нас, за пациентов, за себя.
Я тоже боялась, когда семнадцатилетней девчонкой попала на фронт. Обстрелы, бомбёжки, искалеченные бойцы... Всюду кровь и смерть. Сон урывками. И страх. Леденящий душу. Обжигающий. Дикий.
Бывало, ползу под обстрелом, тащу раненного, а фашисты рядом. Вот-вот заметят. В тот момент страх сменяла ярость. Я знала – враг не отступит. Чтобы его победить, нужны солдаты – здоровые, крепкие, сильные духом. А я должна сделать всё, чтобы поскорее вернуть их на фронт.
Твой враг иной. Тихий. Неприметный. Ты бьёшься с ним каждый день и не знаешь, быть может, он уже стоит за твоей спиной. Но ты сильная. Ты справишься! Ведь сражаешься не за себя, а за десятки жизней, что, сменяя друг друга, ждут твоей помощи. И даже если враг подступит совсем близко, ты не сдашься, как не сдалась я. Ведь у нас с тобой одно дело – было, есть и будет – спасти как можно больше людей.
С праздником, моя дорогая Наденька!
Будь всегда стойкой, сильной и отважной!
Неси людям надежду и жизнь!
Я горжусь тобой!
С любовью, бабушка!»
Надя свернула треугольник и зарыдала. Солёные слёзы разъедали глаза. В горле застрял удушающе–горький ком. Не было ни сил, ни желания сдерживать потоки боли и накатившей тоски.
Она ещё не знала тогда, что этот фронтовой треугольник последний. Через месяц бабушка умрёт от пневмонии. В её госпитале. В её отделении. У неё на руках. Умрёт, как и днём ранее заразившая её почтальон с липовым сертификатом о прививке…
Поэзия