Настолько сильно, а точнее, совсем, вкус и обоняние у меня ещё не пропадали!
Помните, когда-то давно полки в магазинах были скучны и однообразны. Спустя десятилетия, по крайней мере, у меня, каждый поход в гипермаркет заканчивается нервным срывом от изобилия товаров и невозможности попробовать всё, что хочется. И финансы тут ни при чём. У меня особая диета и строгий режим питания.
Так вот к чему я это… На прилавках полно разнообразных товаров со вкусом чего-то там: чипсы со вкусом краба, мороженое со вкусом малины, йогурт со вкусом карамели и солёного попкорна, вермишель быстрого приготовления со вкусом курицы, говядины и грибов, батончики со вкусом сгущённого молока…
Производители – слабаки! Вы пробовали борщ со вкусом кипячёной воды, кефир со вкусом шелковистой свежести или котлеты со вкусом мягкого тепла. Отправляя в рот ложку с завтраком, обедом или ужином, я понимала, то, что я ем должно быть вкусно. Не может не быть, потому как готовлю это блюдо много лет и в рецептуре ничего не поменялось. Но вкуса не ощущаю. Как тут не вспомнить капитана Барбосу из фильма «Пираты Карибского моря» и его желание съесть кошель яблок после снятия проклятия золота ацтеков? Получается, чтобы понять чувства другого человека, нужно на себе испытать его проблемы? Спасибо, что не дословно, как в фильме…
И если бы на потере обоняния и вкуса проблемы закончились. Увы, нет! Болезнь прогрессировала. Температура не сбивалась десять дней. При моих постоянных показателях в 35,8, она трепыхаясь как пламя свечи от 38 к 40 и обратно. Тело ломало. Временами каждое движение сопровождал хруст, да такой, словно в молодой орешник ввалился непоседливый медвежонок, сбежав от мамы медведицы. Это крошились зубы. А ещё слабость… Она ворвалась в мой распорядок дня мощной волной прибоя. Нахлынет, повалит с ног и, не давая подняться, набегает вновь и вновь.
В голове вертятся стихи, сюжеты очередной главы романа, рассказа или зарисовки. Мне бы встать записать. Но куда там! Голова, словно вросший в землю комель – от подушки не оторвать. Руки и те приросли к постели, пустив пальцы-корни в уютную мягкость матраца.
А ещё сны. Вот только говорила, смотрела по сторонам, и вдруг перед глазами уже мистический туман, загадочный лес, руины заброшенного города и гудящая как центрифуга воронка, старающаяся затянуть в сверкающее молниями жерло. Странно, никогда апокалиптические сюжеты меня не прельщали… Щелчок, и я просыпаюсь. На часах уже вечер, а ведь только что был полдень. Во сне, казалось, будто прошли секунды, а на самом деле часы. А ведь мне так редко снятся сны, даже ночью. Но чтобы днём и такие яркие…
Не иначе тоже одно из проявлений недуга. Кстати, полезное. Стоило заболеть, чтобы увидеть, запомнить и записать сюжеты и идеи из снов. Шучу…
Вкус вернулся через три недели. С обонянием сложнее. Спустя месяц я всё ещё не ощущаю части запахов. Но, надеюсь, вскоре и это досадное проявление болезни меня покинет. Я не представляю, как жить без весеннего запаха жасмина и ландышей, гиацинтов и пионов, без дурманящего по утрам аромата бодрящего кофе, без запаха летнего дождя и осенней листвы. А как пахнет морозным зимним утром!
Но все проблемы кажутся ничтожно малыми, когда приходит страшная новость о том, что самый любимый человека на свете, папа, в больнице под кислородом. И сразу забываются и собственная боль в груди, пронзающая сотней предательских стрел при каждом вздохе, и жмени горьких таблеток, и неудобства от потери вкуса и запаха. И вот уже появляется желание ещё две недели кашлять, испытывать недомогание, запихивать в себя безвкусную и пахнущую ничем пищу, отказаться от ароматов, лишь бы только папа скорее поправился.
Ещё много дней будет начинаться со звонка и грустный голос по ту сторону трубки будет сообщать, что всё без изменений. Будет и тревога, и страх, и переживание. И радость, огромная, всеобъемлющая, когда, наконец, станет известно, что угроза миновала, и завтра папу выписывают из больницы.
А пока, я пишу этот рассказ, чтобы не забыть. Переживаю заново каждый день, каждую мелочь, каждую слабость или приступ удушья, чтобы сохранить в памяти боль, страх, неизвестность новой невиданной доселе болезни. И точно не забыть ликования от осознания, что всё позади и мы здоровы.