***
По ухабистой дороге, грохоча и поскрипывая, медленно двигалась вереница машин артиллерийского дивизиона. Гул приближающихся немецких самолётов Василий услышал бы даже во время канонады. Слишком свежи были в памяти недавние налёты на его родной город.
– Воздух! – тарабаня по крыше кабины, закричал он, и, не дожидаясь, пока машина остановится, выпрыгнул из кузова в траву.
– Орудия к бою!
Качнувшись на очередном ухабе, малолитражка, дёрнулась и встала. Впереди остановился командирский Газик. Позади – замерла колонна.
– По местам!
Бойцы, словно ждали приказа. Выскочили из кузова и, скинув чехлы с зениток, направили стволы в небо. Отделение Василия Сушенко первым открыло заградительный огонь. Остальные орудия тоже молчать не стали. И вскорости небо вновь засияло синевой.
– Как вы почувствовали немцев? – удивлялся комдив, глядя, как бойцы младшего сержанта Сушенко зачехляют неостывшее орудие.
– Я их кожей чувствую, гадов! – ответил юный командир, с силой сжимая кулаки так, что на потемневших от пороха руках проступили побелевшие костяшки пальцев.
***
– Это важная линия обороны, прошу запомнить. От ваших действий зависит исход будущей операции. Ни один самолёт не должен миновать Балашовский вокзал, – отдавал распоряжение командир дивизии. Вы поняли приказ? Младший сержант Сушенко? Сержант Горюнов?
– Так точно, товарищ комдив! Не пропустим, – отчеканили командиры.
– Постарайтесь, хлопцы. Под утро ещё два состава придёт. Штаб фронта поставил задачу – во что бы то ни стало форсировать Днепр в срок. От нас ждут только победы.
– Не подведём, товарищ комдив!
***
– Горюнов! – прокричал Василий, глядя, как сержант медленно осел на землю у ящиков с боеприпасами. – Не время отдыхать, Горюнов! Слышишь?
– Погиб сержант Горюнов, товарищ командир. Осколочное, кажись, – пробасил за спиной ефрейтор Морозов.
В который раз подивившись, что Морозовскому голосу даже обстрел не помеха, Василий Сушенко перепрыгнул через станину и в три прыжка оказался возле осиротевшей зенитки.
– Отделение! Слушай мою команду. Развернуть орудие и поставить в сторону Харькова.
– Да неужто в своих стрелять станем?
– Как же мы будем вражеские самолёты сбивать, когда спиной к ним поворотимся?
– Ты, командир со страху совсем ополоумел? – возмутились зенитчики.
– Фашисты вот-вот вернутся, – прикрикнул на них Василий. – Выполнять!
Бойцы Горюнова поутихли. С недовольством посматривая на нового командира, они медлили. Но под тяжёлым взглядом бойцов основного отделения, принялись разворачивать орудие.
Когда же ствол зенитки уставился в сторону города, Василий подошёл к наводчику.
– Зарядите орудие и ждите. Если какой самолёт прорвётся через наш огонь, вы его не упустите.
Сообразив, наконец, каков был замысел младшего сержанта, наводчик кивнул:
– Не прорвётся, командир. Не пустим!
– Добро! Скоро начнётся, а уж тогда гляди в оба! – посматривая на небо, похлопал бойца по плечу Василий.
– Мессеры! – неожиданно прокричал рябой наводчик, когда вдалеке замаячили силуэты вражеских самолётов.
– Отделение! К бою!
***
– Мужики! Кажись, командующий? – пробасил Морозов и присел возле орудия.
– Да ну?
– Ага, Конев, как есть, – закивал рябой.
– Не! Не он это!
– Точно тебе говорю!
Генерал в сопровождении командира дивизии, начштаба и замполита, шёл по перрону мимо опустевшего состава.
Чем ближе начальствующие чины подходили к зенитной батарее, тем тише становился шёпот артиллеристов. Когда офицеры подошли вплотную, бойцы, опомнившись, выскочили из-за бруствера и вытянулись по стойке «смирно».
– Вот, товарищ командующий, – представил бойцов офицер сопровождения, – объединённое отделение зенитной артиллерии, прикрывавшее Балашовский вокзал. Благодаря их умелым действиям во время массированного вражеского налёта удалось практически без потерь обеспечить разгрузку железнодорожных составов с силами и средствами для подготовки форсирования Днепра.