Староста, увидев пользу от книг, подсуетился, и добыл для барака лампочки помощнее. Книги из контейнера, ненужные никому, потихоньку перекочевывали в барак. Четвертый ярус нар, где никто не спал из-за жуткой духоты, стали библиотекой. Пристрастился к чтению и староста. Он сблизился с детьми, и часто сиживал в кругу подопечных, калякая о том, о сем. Главной темой у него было, как они все хорошо заживут, когда сойдет снег. Пребывание в туннеле он считал временными трудностями — надо потерпеть, говорил он, и все будет хорошо. Староста оказался человеком.
Возвращаясь после разбора очередного контейнера, Грин неожиданно для себя наткнулся на Бени. В туннеле-складе стояло много военных машин и броневиков, и даже два танка. Машины были укутаны брезентом. Когда Грин и остальные проходили мимо отрезка, где стояла бронетехника, то увидели, что с одного из танков брезент снят, и вокруг него возятся люди. Дети машинально замедлили ход, всем стало любопытно, что же происходит. На расстеленном на полу брезенте были разложены какие-то детали, шумели газовые горелки. Грин подумал, что они что-то режут, но потом понял, что они прогревают детали. И тут Грин услышал знакомый голос из-под танка:
— Поворачивай! Да не так, мля! Что за долбодятлы криворукие…!
— Бени? — Грин шагнул к брезенту.
— Не стой, проходи! Давай-давай, малой! — не пустил его стоявший тут же охранник.
— Погоди-ка, — один из танкистов, каким-то чудом расслышавший слова Грина, остановил часового. Он подошел к танку, наклонился, и заорал: — Командир, тут к тебе!
Из-под танка, кряхтя, влез Бени. Танкист указал ему на Грина. Бени сначала не узнал его, но, всмотревшись, охнул:
— Шими! Живой! — Он отвел Грина в сторонку, и спросил: — А где Тамар? Тетя твоя здесь?
— Нет, — повесил голову Грин. — Ее не взяли.
— Эх, — огорчился Бени. — У тебя все хорошо?
— Да, у меня все в порядке, — ответил Грин и не соврал, он и правда считал, что у него все в порядке. Бени посмотрел на Грина, и тот вдруг увидел себя его глазами — тощего, в замусоленном ватнике, дрожащего от холода.
— Ладно, иди, там тебя заждались, — показал Бени на переминающихся в сторонке товарищей Грина, и старосту. Грин попрощался и пошел к своим. Танк, вокруг которого возись танкисты, чихнул, было слышно, как стартер натужно пытается его завести, потом все стихло. Бени, матюкаясь, полез внутрь.
— Родич твой? — спросил староста по дороге в барак.
— Сосед, — мотнул головой Грин.
Через несколько дней, когда Грин уже и думать забыл про Бени, тот вдруг пришел в барак. Только он зашел внутрь, как на него уставились десятки детских глаз. Бени окинул взглядом весь нехитрый барачный быт, и выдавил:
— Н-да… — Бени сморщился, кислая барачная вонь шибанула ему в нос.
Грин подошел к нему и поздоровался. Бени достал из пакета, и протянул Грину какие-то вещи.
— Здесь свитер, и носки вот. Нора связала. Свитер большой будет, на меня. Но это ничего, — точно оправдываясь, сказал Бени. Взгляд его блуждал по потолку и стене, он избегал смотреть Грину в лицо. Поговорить им так и не удалось, Бени хотел что-то сказать, о чем-то спросить, но рядом с ним стоял староста, и он только спросил: — Тебе еще что-нибудь нужно?
— Нет, что вы! Спасибо вам огромное! — поблагодарил Грин, искренне не понимая, что хочет услышать от него Бени.
— Ну, хорошо! Я еще зайду, — засуетился Бени, и с видимым облегчением вышел из барака. Староста вышел вслед за ним. Грин услышал, как Бени сказал старосте: — Смотри за ними хорошенько, ты меня понял?