— Утопия какая-то получается, — покачал головой Бени. — Не выйдет у вас ничего. Вы идеалисты, в вашем Комитете, а люди у вас обычные. И этих твоих… чмуликов среди ваших полно, просто они до поры себя никак не проявляют. Я успел разобраться в том, как у вас все устроено. Вы — просто кучка хомяков. Отсиделись по норам, на ящиках с тушенкой. Такие новое общество не построят, не тот тип. Слишком вы себя любите. У Фраймана и то больше шансов было. Пока что я не вижу ничего нового — все старое. — Бени кивнул на повешенного. — Да еще под этим флагом… Прекрасный новый мир, и новые люди. Слышишь, как они кричат? — Вайнштейн, услышав из уст Бени свои же мысли, которые только что излагал Грину, крякнул от досады, и промолчал.
За разговором они не заметили, как толпа ушла вперед. Грузовик, тем временем, развернулся и уехал. В кузове остались только Медведь с сыном. Коцюба стоял среди людей, что-то объяснял. Вайнштейн замолчал, отвернулся от Бени, и направился туда. Бени с Грином последовали за ним. Коцюба заметил их приближение, закончил разговор, и протолкался им навстречу.
— Что, Вайнштейн, неприятное зрелище? Ничего, еще одна партия, и все. Медведь за ними поехал. Покончим с этим, и займемся делом, — подбодрил он Вайнштейна, заметив его кислую физиономию. — А, танкист! — Коцюба протянул руку Бени. Бени пожимать руку не стал, и Коцюба опустил ее. — Ну, как знаешь, — пробормотал он, и отвернулся.
— Мы пойдем, Коцюба, — помявшись, сказа Вайнштейн. — Избавь меня от дальнейшего созерцания этой картины.
— Идите, — махнул рукой Коцюба. Вайнштейн широкими шагами направился назад, туда, где они оставили свой квадроцикл. Грин чуть поотстал. Бени поравнялся с ним.
— Ну что, Шими, как жизнь? — спросил Бени.
— Нормально, — ответил Грин.
— Не обижают тебя там? Впрочем, вижу, что не обижают. Смотришься орлом, при оружии. Я за тебя рад. — Какое-то время они шли молча, потом Бени, видимо, собиравшийся с духом, сказал: — Будь осторожен там. Эти люди, у которых ты сейчас живешь, они… В общем, лучше бы тебе от них держаться подальше. Для тебя же лучше.
— Они моя Семья, — ответил Грин, и посмотрел в глаза Бени.
— Быстро же они тебя обработали…
— Меня никто не обрабатывал! — повысил голос Грин. — Они просто приняли меня к себе. Теперь они моя Семья. И другой мне не надо! Они лучше всех! Я никогда… — Грин замолчал, подыскивая слова. — Там я дома, понимаешь? Дома… Я уже и забыл, что такое — дом. — Грин почувствовал, что на глаза у него навернулись слезы. — А теперь я его нашел.
— Ладно, ладно, — Бени махнул рукой. — Ты, главное, знай, что мы тебя примем, если что. С продуктами у нас не очень, но как-нибудь проживем. Нора против не будет. Адрес ты знаешь. Можешь приходить в любое время дня и ночи.
— Спасибо, я запомню, — кивнул Грин. Они дошли до квадроцикла. Бени сел на свой старенький велосипед, и покатил по дороге в сторону Городков. Грин уселся на сиденье квадроцикла за спиной у Вайнштейна. Тот не спешил поворачивать ключ в замке, смотрел вдаль, туда, где вешали очередного приговоренного. Тела висели вдоль дороги, будто отмечая ее. Грину стал не по себе.
— Хоть какой-то плюс от Песца, — пробормотал Вайнштейн себе под нос.
— Какой, Вайнштейн? — не понял Грин.
— Птиц нет. Хотя бы трупы никто клевать не будет, — пояснил Вайнштейн. За зиму погибли все звери и птицы. Даже лес и тот погиб, когда-то зеленая гора была мертва. На складе, где жила Семья, были птицы, голуби, но выжили они только благодаря людям. Переезжая из Города, Семья забрала их собой, и они жили в клетках, в тепле, пока не сошел снег. Теперь они понемногу плодились, из-под крыши доносилось чириканье птенцов. Но пищи для них вне склада по-прежнему не было. На промерзшей на большую глубину земле ничего не росло, даже трава.
— Смотри, Вайнштейн, радуга! — воскликнул Грин. Вайнштейн повернул голову, и увидел, что вдали, где еще не до конца развеялись серые тучи, разноцветной дугой протянулась радуга. В чистом воздухе радуга казалась очень близкой, только руку протянуть.
— Врет все танкист! У нас получится, не может не получиться! — крутанул ручку Вайнштейн, и квадроцикл, треща мотором, унес их в промзону. Туда, где зарождался новый мир. Грина слова Бени заставили задуматься — а таким ли новым будет этот мир? И не окажется ли новый мир копией старого?
Республика была маленьким сообществом, всего чуть больше трех тысяч человек. В старые времена этого не хватило бы даже на статус городка, максимум — на деревню. Ну а, как известно, в деревне все друг друга знают. Шагу не ступишь, чтобы не встретить кого-то из знакомых. Спустя месяц после казни Грин встретился с Бени в порту. Они с Вайнштейном приехали поверять, как идут дела на раскопках. Начатое Фрайманом дело продолжилось, теперь уже от имени Республики. Грин увидел Бени, стоящего у входа в управление порта, и подошел поздороваться.