Снова.
Я тяжело дышу и закрываю глаза, из которых капают горячие слезы.
Спайдер разворачивает меня. Он прижимается ко мне, зажимая меня между стеной и своей грудью.
— Я ненавижу тебя, — говорю я ему.
— Заткнись блядь. — Его голова наклоняется, и его губы пожирают мои.
О, Господи, помоги мне. Это первый раз, когда Спайдер целует меня, и, хотя он может быть дьяволом, это похоже на рай. Его рот сильный, большой и горячий, усиливающий потребность, которую только что вызвали во мне его пальцы.
Я издаю гневный звук у его рта. Спайдер урчит, как будто ему нравится этот звук. Он сжимает мои волосы в кулак, наклоняя мою голову так, как ему нравится, в то время как его язык проникает в мой рот. Его борода царапает мой подбородок, и я ненавижу то, как хорошо это ощущается. Я пытаюсь отвернуть лицо, так что его другая рука ловит меня за челюсть. Его язык дразнит мой, обжигая с каждым облизыванием.
Этот мужчина не целует меня. Он мародерствует над моими губами, поцелуй завоевателя.
Моя промежность болит до боли, мое тело становится таким горячим, что, если бы я не была зажата между ним и стеной, я бы упала на пол ванны.
Спайдер целует меня так сильно, что его зубы царапают мои. Бесполезный рык ярости вырывается у меня, и он поднимает голову, его губы кривятся в злобной улыбке. Он отходит, и мой взгляд невольно устремляется на его член. Он очень твердый.
— Я же говорил тебе, что меня заводит, когда ты сопротивляешься. — Он выходит из душа.
Я не могу остановить этот сумасшедший поезд, но я могу, по крайней мере, прояснить, где я нахожусь.
— Ты мне противен, — говорю я ему, оставаясь на месте.
— Лгунья. Вылезай.
Я выхожу, и когда мы оба вытираемся, он хватает меня за затылок и шагает в спальню. Он останавливается в изножье кровати, и его грудь согревает мою спину, его руки скользят по моему животу.
— Я схожу с ума, думая о тебе весь день. — Низкий, темный скрежет в моем ухе, его голос настолько наполнен потребностью, что звучит почти демонически. — Я собираюсь показать тебе, для чего создано твое тело.
Мне требуется все мое мужество, чтобы не развернуться и не ударить его. Мое тело дрожит, кожу покалывает от нарастающего страха, даже когда мои соски затвердевают до булавочных уколов.
Я поднимаю подбородок и ничего не говорю.
Спайдер делает глубокий вдох. — Ты так чертовски хорошо пахнешь. — Его пальцы сжимают мои соски, покручивая их. Удовольствие впивается в мой клитор.
— Ты знаешь, почему я тебя не убил? — кончик его языка пробегает по моей шее сбоку, к уху.
Звук моего собственного дыхания наполняет мои уши вместе с стуком моего сердца. Я жду, затаив дыхание.
Он берет языком мочку моего уха в рот и сосет ее, прежде чем ответить. — Потому что я захотел трахнуть тебя.
Эти слова не должны меня шокировать. На каком-то уровне я знала, что была для него не более чем игрушкой, как и предполагала Текила. Тем не менее, слышать, как он превращает меня в ничто иное, как игрушку, сохраняемую живой для его удовольствия…
Унижение разъедает меня, в то время как гнев сжигает мою кровь. Я пытаюсь развернуться и толкнуть его. Он, должно быть, понял, что это произойдет, потому что его рука внезапно обхватывает мое горло.
Прижимая меня к себе, он ведет меня вперед, пока я не прижимаюсь к изножью кровати.
— Веди себя прилично, или я отшлепаю твою задницу, прежде чем засуну свой член тебе в глотку.
После прошлой ночи последнее, чего я хочу, это снова подавиться им, и мысль о том, что он будет шлепать меня по заду, пока он не загорится, заставляет меня похолодеть. Я ослабеваю в его объятиях.
— Хорошая девочка. — Он отпускает меня. — Залазь на кровать.
Закрыв глаза и молясь, чтобы он умер медленной и мучительной смертью, я переползаю через изножье и двигаюсь на его кровати. Я на коленях подхожу к середине матраса.
Прежде чем я успеваю лечь, край кровати прогибается под весом Спайдера, и он толкает меня на спину. Он заползает мне между ног, хватает меня за колени и тянет к себе.
Желание бороться нарастает, но я подавляю его. Его кулак трет его ствол.
— Я должен заставить тебя отсосать мне, но если я это сделаю, то долго не протяну.
Отсосать у него? Все в этой фразе грубо и неправильно, но мне нравится ее звучание, так же сильно, как мне нравится гортанный звук его голоса, когда он возбужден.
Ничего не говоря, я лежу поперек его кровати и пристально смотрю в потолок, оказывая единственное сопротивление, на которое я способна, — не отвечаю. Отключаюсь и отступаю внутрь себя туда, куда он не может дотянуться.