— Спайдер, что, во имя всего святого, ты делаешь? — она извивается и дергается, но я заставляю себя не обращать на это внимания и натягиваю веревки достаточно туго, чтобы она не могла пошевелить руками ни на дюйм. Затем я кладу руку ей на плечо и прижимаюсь губами к ее уху.
— Мой личный бренд клубного правосудия, великолепно.
— Что это значит?
Я прохожу перед ней, оценивая свою работу с улыбкой. Она выглядит восхитительно, обнаженная, с торчащими из-под веревок грудями, с твердыми, как пули, сосками. Легкие кровоподтеки окружают ее шею в том месте, где моя рука душила ее ранее. При виде этого я чуть не врезаюсь в нее прямо там.
— Почти идеально, — говорю я.
— Почти? Спайдер, что ты собираешься делать?
Я пожимаю плечами. — Я собираюсь присоединиться к вечеринке.
— Что? Ты просто собираешься оставить меня здесь вот так?
Еще одно пожатие плечами.
Она откидывает голову назад, словно в ужасе. — Ты… Здесь жарко, как у Аида. Ночью здесь водятся дикие животные!
Аид? Кто эта девушка?
Я ухмыляюсь. — Ты даже не представляешь, какими дикими мы становимся.
— Спайдер! — она снова начинает паниковать. — Ты не можешь. Здесь водятся серьезные хищники. Койоты. Ядовитые змеи.
Я сокращаю пространство между нами, пока не прижимаюсь к ней, пока ее соски не упираются мне в грудь. Жар ее тела обжигает. Я наклоняюсь и провожу ртом по линии ее подбородка, и ее дыхание прерывается. Одна из моих рук скользит между ее ног, обхватывая ее идеальную киску.
Она говорит, что ненавидит меня, но, когда я глажу ее влажный клитор, она трется о мое прикосновение.
Низкий, голодный рокот покидает меня. — Я не могу дождаться, когда снова почувствую твою киску вокруг моего члена. — Я поглаживаю ее еще раз. — И не волнуйся. Ничто тебя не укусит. Кроме меня. — Я кусаю ее за ухо.
Она в ярости вскидывает голову. Мой член превращается в сталь. Я опускаю руку и отступаю назад.
— Что я должна делать, если что-то попытается добраться до меня?
— Используй это. — Я достаю свисток из-под жилета и поднимаю его. Свисток болтается на веревке. Накинув веревку ей на шею, я засовываю мундштук свистка ей между зубов и игнорирую ее приглушенный крик, который превращается в пронзительный свист.
— Если что-нибудь неприятное приблизится к тебе, свистни, вот так, но громче. Не свисти в него, пока не возникнет реальная чрезвычайная ситуация, иначе никто не узнает, когда она возникнет. Я далеко не уйду.
У нее из горла вырывается яростный звук.
— Ты горячая штучка, когда злишься. — Я трогаю ее за подбородок.
Она свирепо смотрит.
— Ты можешь также расслабиться, Дикая кошка. Ты пробудешь тут некоторое время.
Она кричит вокруг свистка в беспомощной ярости.
Я поворачиваюсь и иду к вечеринке с улыбкой на лице. Если она сейчас думает, что я злой, значит, она будет удивлена.
Глава 13
В объятиях греха
Эмма
Через час после того, как Спайдер оставил меня привязанной к дереву, он не подает никаких признаков того, что планирует освободить меня в ближайшее время.
Все еще связанные за спиной деревом, мои руки и плечи болели, но теперь они онемели, привыкнув к тому положению, в котором они находятся. Я пыталась высвободить руки из веревок, но они совсем не поддаются. Я переставляю ноги, пытаясь унять пульсацию в ногах от долгого стояния, но это приносит лишь несколько минут облегчения, прежде чем мне снова приходится их переставлять.
Когда я обхватываю свисток ртом, мои щеки болят так, что мне приходится держать его между зубами, позволяя мне расслабить мышцы лица.
По крайней мере, температура упала. Ночь теплая, не слишком жаркая, не слишком холодная. Иногда легкий ветерок целует мою кожу, касаясь моего обнаженной промежности и дразня мои соски. Это помогает мне сохранять хладнокровие, но также служит постоянным напоминанием о моей ситуации.
Я раздета догола, стою в достаточном количестве лунного света, чтобы вся толпа тусовщиков на заднем дворе «Каспера» могла видеть меня во всей моей обнаженной красе.
Погода идеально подходит для того затруднительного положения, в которое меня поставил Спайдер, и это привело меня к одному выводу. С тех пор как он привел меня сюда, я начала думать, что Бога нет, но теперь я знаю. Есть Бог, и он там, наверху, смеется надо мной.
Я стараюсь не думать о том, насколько я беззащитна, но это только заставляет меня сосредоточиться на том, что происходит передо мной.
Спайдер остается верен своему слову. Никто не подходил ко мне близко. Но, с другой стороны, и он тоже.