- Да? – напрягся граф.
- Пнула по голени и заявила, что стою на ее пути и мешаю воплощению намеченных жизненных планов. Пока скакал на одной ноге, бездушно отвернулась от своего суженого, запрыгнула в экипаж и укатила в столицу. Вот так-то. О! Вспомнил. Я еще в то утро молнией по заднице получил от Богов.
- Слушай, я тоже, - вспомнил Дэй. – Поначалу не понял за что. Сейчас только начинает доходить.
Я раньше как жил? Не мог мимо девственницы пройти. Это же такое искушение. Обнять, приголубить, научить искусству любви. А иначе куда девать накопленные знания? Надо же делиться опытом с безграмотным подрастающим поколением.
В деревнях знаете какой беспредел процветает? Женихи напиваются на свадьбах и дрыхнут на ковриках в прихожей, не в силах до супружеского ложа доползти. А невесты целомудренные горюют позабытые и позаброшенные. Сидят бедненькие в одиночестве, такие красивые, на все готовые и льют слезы. Как пройти мимо? Никак невозможно. Вот и заходил.
С помощью магии убеждал, что я их супруг и всю ночь обучал технике семейного счастья. Причем, самым гуманным образом, применяя обезболивание. Утром очередная счастливица засыпала, а я вкладывал свои прекрасные воспоминания в голову сладко спящего парня. Заодно похмелье снимал. К моменту нашего расставания новобрачная хорошо разбиралась в премудростях сексуальной жизни, а ее избранник без лишних движений умудрялся поднатореть в вопросах доставления малышке максимального удовольствия.
Но после встречи с Кариной на других не могу смотреть. Теперь инстинкты только на пару реагируют. А она по какой-то непонятной причине холодна и равнодушна. Эх!
- Я тоже по просьбе друзей и знакомых исцелением занимался, - вздохнул Линтаниэль. – Не представляете сколько проблем в семьях, которые необходимо решать ради сохранения брака. Если девушка открыта и расслаблена, то я могу при помощи дара снять часть психологических барьеров, раскрепостить слишком зажатую скромницу, или, наоборот, образумить ветреную проказницу.
В последний раз работал с девушкой, побывавшей в руках садиста. Она без команды вообще ничего в постели не делала. Умаялся до утра с ней крутиться. То в попку жарил, то в ротик… Можно, конечно, бесконтактно магией лечить. Но, сами понимаете, куда как приятнее на супружеском ложе делом заниматься. Клиентам польза и лекарю удовольствие.
Тогда только вышел от оздоровившихся пациентов и мне молнией прилетело. Никакого сочувствия к уставшему психотерапевту. А у меня, может, знаний на целую книгу хватит. Надо же с молодежью опытом делиться. А теперь приплыли. Встретил предначертанную и никого другого не хочу. А она ноль внимания и носом вертит. Где это видано, чтобы так относились к истинной паре?!
- А у тебя что? – спросил Дейград.
- А я, собственно, муж, - понурился Витор.
- Кто? – вскинулись мужчины.
- Муж, - неуверенно повторил он.
- Не заливай, - засмеялся дракон. – Я же чую в ней девственницу.
- Вот потому я и здесь, - виновато вздохнул парень. – Она обозвала меня несостоятельным, призвала на помощь Иллану и потребовала вернуть ей свободу.
- Бедолага, - посочувствовал Лин. – У тебя совсем не встает? Хочешь поговорить об этом?
- Нормально у меня все! – взвился страдалец.
- Ааа… На нее не стоит, - понимающе кивнул Дей, сочувственно похлопав несчастного по плечу. – А чего сюда притащился? Женись на той, к кому твое либидо тянется.
- Да ее я хочу! Только ее, - граф вскочил и принялся нарезать круги по кухне. – До зубовного скрежета, до дрожи в ногах и чреслах. Она же… была в моих руках. Такая милая в белом свадебном платье. Невероятно нежная, невинная, трепещущая, желанная. Клялась мне в вечной любви. И что?
- Что? – дружно ахнули слушатели.
- Не смогла подождать несколько дней, пока я со старыми подругами расстанусь. Вот что! – психанул изрядно налакавшийся Витор. – Жалостливый я по жизни, понимаете? Раньше как видел несчастную женщину, так с языка сами слетали слова утешения; руки тянулись, обнимая нежное тельце и приголубливая сладкие грудки; губы приникали, сцеловывая обиды и недоразумения; член проникал, забирая боль, причиненную черствыми супругами.
Это сейчас я оглянулся на прошлую жизнь и образумился. А до свадьбы считал, что любая женщина должна звенеть от счастья, чувствовать себя восхитительной и желанной. И я всю ночь трудился с полной самоотдачей, возвращая восторг в глаза прелестниц. Размашисто всаживал им по самые яйца, заставляя взгляды сиять. Таранил до изнеможения, выбивая надуманные глупости из головы. Жарил до иссушающей череды непрекращающихся оргазмов, чтобы теряли сознание от разливающейся по телу неги и проникались собственной чрезвычайной привлекательностью для мужского племени.