— Ты считаешь, что я не совсем хорошо понимаю мотивы людей, решившихся на скверные поступки?
— Не совсем хорошо? — рассмеялся демон, — Ты себе льстишь. Ты вообще не смыслишь ничего в людских сердцах, ибо голова твоя забита высокими идеалами философов, которые писали о доблестях и добродетелях, сидя в теплых домах и за чашкой горячего вина. Или ты теперь у нас судья и не желаешь опускаться до гончей, что носится по грязным улицам города за правонарушителями? К тому же, не ровен час, тебе на пятки наступит сын градоначальника.
— Последнее твое заявление совсем уж переходит все границы и теряет логику. Гувэй мне не соперник, он сын градоначальника, и его судьба понятна любому, кто хоть немного разбирается в том, как устроено общество Синторы. — Дэмина задело замечание Мингли о его некомпетентности в понимании мотивов преступников. В конце концов, ведь это именно он многие годы обучался судейскому ремеслу, рассматривал и классифицировал дела, читал трактаты знаменитый судей и дознавателей. С какой стати этот демон имеет право над ним насмехаться? Тем не менее, Дэмин умел признавать свои ошибки и недостатки. С тех пор, как появился Мингли, молодой судья открыл для себя много нового о мире чувств и страстей людских душ. Но вот то, что касалось Гувэя — звучало поистине нелепо для молодого судьи.
— И все же, — не унимался Мингли, — Гувэю было бы выгодно занять твое место. Посуди сам: он сын градоначальника, человека, кто вправе проводить судебные дела на более высоком уровне. Выше него только правитель. А сын его не при делах, потому что твой отец подсуетился и назначил на мелкие разбирательства — тебя. О тебе гремит слава, а о Гувее что? Как ему потом становиться градоначальником, если на его практике ни одного раскрытого дела?
— Градоначальник занимается не только судебными делами. На нем и тюрьма, и городская стража, и сбор налогов. Гувэю есть чем себя занять. Почему ты вообще о нем такого мнения? Если бы ты знал этого человека, то понял, что он безобиден, как муха. Я много лет учусь с ним в одной академии. Это очень добрый, открытый и компанейский господин.
Мингли нахмурил брови, но промолчал.
— Вернемся к нашей сделке. Другом быть не могу, — тон голоса Дэмина отрицал любые возражения по этому вопросу, — мы, люди, не заключаем сделки на дружбу, у нас это не так работает. Вести вместе дела в качестве напарников — согласен, — молодой судья расценил свое решение, как вынужденную меру. Тем более, в глубине души, он надеялся, что демону очень скоро надоест такая работа, — кристалл охлаждения — велю поставить, жалование повышать не буду. И так, по меркам Синторы, ты получаешь излишне много. Мечником можешь оставаться.
— Да кто же так торгуется? Ты же не приговор выносишь, мы тут пытаемся обоюдовыгодную сделку заключить, — демон сокрушенно покачал головой. — Тогда ты обязуешься везде меня брать с собой, а не как сейчас, когда большую часть времени я сижу в твоем родовом гнезде без дела.
— Я не могу брать тебя в академию или на встречу с друзьями. А больше я особо никуда и не хожу.
— Так придумай, куда нам сходить. Я утомлен твоей скучной жизнью.
— Хватит и того, что мы будем теперь ковыряться в чужих кишках и топтать улицы грязных районов города. Ты же понимаешь, где чаще всего придется проводить расследования?
— Замечательно! — искренне обрадовался Мингли, — именно то, что я хочу.
— Так что насчет твоих догадок по этому делу? — напомнил ему Дэмин.
— О, нет, — покачал головой демон, — я пока не готов ими делиться.
— Но, — ошеломлённый отказом, только и сумел пробормотать Дэмин.
— Вот когда я был твоим слугой, ты мог мне приказать сказать. А теперь я твой напарник, и по вашим правилам — мы равны. Так что, когда решу, тогда и поведаю обо всем.
— Вот она, подлость демонской натуры, — тихо прошептал Дэмин, коря себя за то, что забыл, с кем имеет дело.
Глава десятая
Утомленные затянувшимся делом ответчики поднялись, когда Дэмин вошел в зал суда. Многие из них надеялись, что судья перенесет слушание на следующий день, ведь им, в отличие от Дэмина и Мингли, не позволили прерваться на обеденный перерыв, предложив лишь скромные закуски и чай. Но одной из причин, почему разбирательство велено было завершить сегодня же — не только любопытство самого молодого судьи и его страсть к расстановке точек в любом вопросе, но и тот факт, что Дэмин являлся учеником академии.