— Господин судья, — все так же громко и без запинок проговорил ответчик, — конечно, многие могут расценить мой поступок как злонамеренные действия. Ведь я согласился помочь молодой госпоже сбежать. Но хочу отметить, что я зарегистрировал ее как пассажирку судна, на что имею полное право. Ведь любой житель Синторы может свободно перемещаться на судах.
«— Умно, — заметил про себя Дэмин».
Сразу видно, что этот человек не один год работает в данной должности и знает все тонкости судового права. А также подтверждает и догадку о его карьере в военной сфере. Только тот, кто годами способен был уживаться внутри всех бюрократических тонкостей провинции, в состоянии так четко чувствовать откуда дует ветер.
Это может осложнить допрос. Ведь где тогда уверенность, что он не промышляет подобного родом занятиями, в том числе действительно похищая людей?
Дэмин вернулся к своим записям и что-то отметил на полях.
— Расскажите подробнее, как все произошло.
— Ко мне обратился конюх и попросил помочь молодой госпоже уехать в Тивию. Я, конечно, как полагается, сказал ему, что они могут напрямую уведомить моего начальника и зарегистрироваться на любое судно, которое следует в данную провинцию. Но конюх пояснил, что они торопятся и хотят сегодня же ночью погрузить на корабль имущество госпожи. Я, будучи человеком отзывчивым, пошел им навстречу. — Ответчик подтянул сползающий ремень с брюк и продолжил: — ночью ко мне пришла госпожа вместе со спутником. Она попросила выделить ей два деревянных ящика под погрузку имущества. Чем я незамедлительно занялся, после того, как мы оформили ее отбытие должным образом.
— Когда это случилось?
— Примерно неделю назад, господин судья.
— Кто был ее спутником? — уточнил Дэмин.
— Понятия не имею, господин. Какой-то юноша, но он был в плаще с надетым на голову капюшоном и предпочел не заходить внутрь помещения. Вероятно, слуга. Так как молодая госпожа запросила бумагу на два ящика с указанием, куда их следует направить по прибытии в Тивию. Я все сделал, зарегистрировал ее на судно, выделил ящики, и мы распрощались. На этом все, господин судья.
— Это бумага при вас?
— Она при мне! — воскликнул мужчина средних лет, что торопливо вошел в зал суда.
Его роскошный, пестрящий яркими красками халат был опоясан толстым ремнем, на котором висела подвеска управляющего судовыми перевозками. Судя по раскрасневшемуся лицу, он приложил все усилия, дабы успеть на слушание. Следом за ним спешил щуплый мальчуган, неся на своем плече увесистую сумку.
— Я приветствую вас, достопочтенный судья, — мужчина запыхался и еле выговаривал слова сквозь тяжелое дыхание, — простите, что в таком виде, на улицах скопилось много транспорта, и я был вынужден добираться к вам пешком. Проклятые торговцы постоянно блокируют своими рухлядями дорогу, да так, что господам не проехать. Прошу прощения за мою грубость.
— Но мы вас не вызывали, — удивился Дэмин.
— Я решил, что раз мой человек предстает перед судом, то мне, как начальнику, требуется знать о таком происшествии и если надо, то прояснить ситуацию или принять необходимые меры для наказания для своего работника.
Закон не запрещал, а даже поощрял, а иногда требовал присутствия вышестоящего руководства при разбирательствах, связанных с рабочими, слугами, служащими и иного рода подчиненными. Ведь ответственность за совершенные поступки могла лечь тяжелым бременем на плечи старшего, так как подчиненный часто не мог иметь иного выбора, как следовать указаниям.
— Предоставьте мне документ, о котором шла речь и расскажите, что вы знаете об этом.
Все еще румяный от жары и скорого шага, начальник передал бумагу одному из стражей суда, чтобы тот отдал ее Дэмину. В самом деле, в документе значилось, что госпожа Сюэ приписана пассажиром на торговое судно следующее в Тивию. При ней имеется два ящика производства мастерской «ТонЛинСя», с грузом, числящимся по классификатору судовых погрузок как личные вещи, требующие бережной транспортировки.
— Скажу честно, — развел руками начальник судовых перевозок, — я об этом только сейчас узнал, — он недовольно посмотрел на своего помощника, — но тут все законно. Мой человек ничего не нарушил. Он оформил все, как того требуют правила.