Он даже не улыбнулся.
— Какое-то время я надеялся, что ты меня выберешь. Хотя понимал, что вряд ли. Антуан был…
— Сказать бы мог! Я думала, ты ко мне относишься… ну, как к Солей…
— Если бы я сказал, а ты ответила "нет", это был бы конец всему. Конец надежде… Как бы мне тогда жить?
Она была удивлена и немного раздосадована: в его глазах настоящая боль, и это после того, как им было так хорошо. В ней проснулось какое-то другое, не менее сильное чувство к нему: желание защитить, успокоить его, отгородить от всех и вся…
Она прижалась к нему:
— Я люблю тебя, Франсуа, и буду всегда любить!
Он посмотрел ей в глаза и поцеловал. О, как это было сладко — намного слаще и сильней, чем до того! Она закрыла глаза и дала поглотить себя какой-то жаркой, чудесной волне. Она вовсе не думала об Антуане? А Франсуа все-таки думал…
Глаза у Солей припухли, и она забеспокоилась, что кто-нибудь обязательно спросит о причине или хотя бы остановит на ней вопросительный взгляд. Конечно, в такие дни, когда у всех столько потерь, слезами не удивишь. Опасения были напрасны. Селест и Франсуа вообще просто никого и ничего не замечали вокруг, кроме самих себя. Она была, разумеется, рада за них, но и слегка обижена.
Впрочем, эти ее эмоции были ничем в сравнении с потрясением, которое испытала их хозяйка. Она под предлогом своего дурного самочувствия встала позже и вышла к столу прямо в своем пеньюаре, рассчитывая окончательно сразить этим Франсуа. Откуда только достала такой? Наверняка из Франции — ярко-алый шелк так выгодно подчеркивал все ее прелести! Какой-нибудь поклонник преподнес — и вот теперь это оружие искусно вводилось в бой, чтобы покорить Франсуа.
Увы, Франсуа вряд ли даже заметил появление хозяйки, не говоря уже о том, чтобы обратить внимание на ее наряд. Он видел только Селест, и хотя они оба держались безупречно — ни нежного слова, ни прикосновения, — Одетта была достаточно опытной в таких делах, чтобы сразу оценить ситуацию.
Она даже не посмотрела на Солей, а сразу впилась взглядом в счастливую парочку. В ней закипал гнев. Подружка сестры. Бедная больная. Поправилась — и на тебе: оказывается, это уже его подружка! А она была так уверена, что этот Франсуа уже у нее под каблуком! Ей нечего было жаловаться на жизнь без мужа, но и в замужестве есть свои преимущества. А этот Франсуа такой молодой, полный сил — не то что ее старикашка. Может, ей и других мужиков не нужно будет… И вот теперь все пропало!
Как она могла упустить из виду, что эта маленькая сучка на него нацелилась? И судя по всему, как раз сегодня ночью она своего и добилась. В ее доме, тварь неблагодарная! Мадам Кормье даже чай не могла пить от возмущения, и то, что этого никто не заметил, взбесило ее еще больше.
Впрочем, Солей кое-что заметила и сделала правильный вывод, что в этом доме они доживают последние дни. Надо убираться отсюда, и побыстрее.
Она вышла за братом, когда тот решил поколоть дрова. Наконец-то он обратил на нее внимание и задал вопрос, который мог бы задать и раньше:
— Что случилось?
— Надо сматываться, Франсуа. Мадам Кормье, по-моему, гости уже поднадоели, если только ты не собираешься и ее обслуживать…
— Ты что имеешь в виду? — было даже трудно сказать, деланное или искреннее его удивление.
— Ну, а ради чего, по-твоему, она нас сюда пригласила? Теперь кое-что изменилось, — Солей едва не проговорилась, что все знает, — и она это тоже поняла…
— Она что, так и сказала: выметайтесь?
— Ну нет, но скажет, если мы сами не соберем вещички. Давай сегодня же. Селест в порядке. Я… тоже. Лучше сейчас, чем еще несколько месяцев терять.
Франсуа ее слова, однако, не убедили.
— Селест лучше, это верно, но быть день и ночь на морозе — нет, для этого она еще недостаточно выздоровела. А у тебя одежды нет. Ты теперь ни во что не влезешь. — Он слегка покраснел.
Селест положила руку на живот:
— Знаю. Но что делать? У нас нет денег на обновки, даже если бы мы тут нашли что-нибудь подходящее. Как-нибудь продержусь, Франсуа. Но, пожалуйста, скажи мадам, что мы съезжаем.
— Наверное, ты права, — брат сдался быстрее, чем она ожидала. — Ладно. Я тут переговорю кое с кем. Может, еще немного здесь побудем.
— Но только не в этом доме! — решительно подвела черту Солей.
Франсуа молча глядел ей вслед. Что за спешка? Странные эти женщины, не всегда их поймешь. Впрочем, прошлой ночью он вроде стал немножко лучше понимать, по крайней мере, одну из них. Он улыбнулся и, крякнув, всадил колун в кряжистый пенек. Сегодня Франсуа управился с дровами на удивление быстро — никогда он не чувствовал себя так бодро. Положив колун на место, он отправился в деревню.