Брат с сестрой сели за весла. Плыть на лодке было легче, чем идти пешком, хотя течение было довольно сильное. Солнце сначала пригревало им спины, потом стало светить в лица. Они мало разговаривали, но им всем троим, было спокойно и хорошо, как давно уже не бывало.
Хорошая погода держалась долго. Ночи, правда, стояли еще холодные, но в теплой одежде, под несколькими одеялами и шкурами, в шалаше из еловых лап, который устраивал Франсуа, было вполне терпимо. Месье Айотт дал им с собой кое-что из посуды, так что они могли хоть раз в день позволить себе и горячее. Первое время от весел болела спина, потом это прошло, к тому же Солей и Селест часто сменяли одна другую.
Сент-Джон делал большую петлю, поворачивая на север. Они никого не обгоняли, и никто не обгонял их. Берега были тоже безлюдны. Солей потеряла счет дням. Как-то вечером у нее закололо в спине. Она не придала этому значения: видно, вчера перестаралась с греблей. После ужина все прошло. Было тепло, и они решили не делать шалаша, а переночевать под открытым небом.
На следующее утро Солей проснулась от боли в спине. "Вот еще новое дело", — подумала она, свертывая одеяла. Стала думать о другом: прорастут ли семена, которые им дал месье Айотт. Если прорастут, у них будет хлеб из своего собственного зерна… К полудню боль утихла, сменившись уже знакомым покалыванием. Но когда через час они сделали привал, она почувствовала, что с ней что-то не то. Когда они вытаскивали лодку на берег, Селест уловила что-то в лице подруги.
— Что случилось? Плохо тебе?
— Да устала немножко, наверное, — Солей положила руку на свой живот. — Всю ночь мне покоя не давал, а теперь вроде успокоился.
Селест улыбнулась.
— Здоровенький, значит, да?
— Надеюсь, что так. Пойдем поедим быстренько — и в путь. Побыстрее…
Она уловила на себе сочувствующие взгляды. Да, наверняка они считают ее дурочкой, потому как она надеется, что Реми ждет ее там, где Мадаваска впадает в Сент-Джон. Но без этой надежды ей не жить, это-то они понимают? Она повторяла про себя беззвучную молитву из одного слова: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…"
Каждый поворот реки рождал в ней воспоминания. Она не делилась ими со спутниками. Это было нечто глубоко личное, только ее и Реми. Вот здесь они увидели лосиху с детенышем. Вот тут они ночевали — и как они тогда занимались любовью! На следующем повороте они напоролись на корягу и чуть не перевернулись — все кончилось крепкими объятиями… Вот она и научилась вспоминать о Реми без слов. Привычка? Или она просто стала сильнее?
Следующая ночь была облачной, даже снег пошел опять. Солей этого не чувствовала, укрытая кедровыми ветками, которые нарубил Франсуа. Сон ее был глубокий, она проснулась посвежевшей, отдохнувшей.
Снежок быстро растаял под солнечными лучами. Весна брала свое. Весь этот день она чувствовала себя прекрасно, ночью опять хорошо спала. Ей приснился Реми, и она проснулась с улыбкой на устах, которая увяла, как только она поняла, что это был всего лишь сон. Они плыли уже примерно с час, как вдруг, поднимая в очередной раз весло, Солей почувствовала режущую боль в животе. Она замерла с поднятым веслом, скорее удивленная, чем испуганная, потому что боль прошла так же неожиданно, как и возникла. Она снова принялась за весло, ожидая, что боль вернется. Боль не возвращалась. Что же это такое было? По ее расчетам ей рожать никак не меньше чем через месяц, если не через полтора. Или она ошиблась? Нет, не может быть. Она никому ничего не сказала. Это повторялось еще несколько раз, и каждый раз она переставала грести, но сидела так, что ее не видели, и никто ничего не заметил.
К вечеру Солей стало лучше, и она успокоилась. Конечно, она просто отвыкла от нагрузок за то время, когда они были в Сен-Анн, и ей нужно время, чтобы втянуться. Ночью она почти не спала, хотя ребенок вел себя тихо. У нее страшно разболелась спина, она никак не могла найти себе положения, чтобы боль прошла. А в лес бегала просто бессчетное количество раз. Даже не успевала согреться в промежутках. А эти счастливцы лежат, обнялись… Наконец она забылась сном и вот уже Франсуа трясет ее за плечо.
— Давай просыпайся, завтрак готов уже, похоже, опять снег пойдет. Нам еще успеть надо до темноты новый шалаш построить — там, куда за день доплывем.
По его тону она поняла, что его терзает сомнение: правильно ли они поступили, что снялись с обжитого места. На севере весенняя погода переменчива: то тепло, а то такой холодина завернет…