Его слова были ей как нож в сердце. Но когда Реми коснулся своими губами ее губ, когда в ее крови вспыхнуло пламя, когда его руки обняли ее за плечи и прижали к себе, она не могла ничего возразить. Их первый поцелуй становился все более страстным, и она просто не могла больше думать о том, что значат его слова.
— Ты выйдешь за меня, Солей? — пробормотал он.
— Да! — услышала она свой собственный ответ и одновременно почувствовала боль, которая, она знала, останется и завтра, и потом, еще долго, долго…
9
Жатва шла к концу — пожалуй, быстрее, чем того хотелось бы Солей, На ее плечи легло все хозяйство — от Мадлен особой помощи не было, но Солей не замечала этой тяжести. Она ждала и не могла дождаться вечеров. Вечером, когда они с Реми могли побыть вместе — правда, не удаляясь от дома и под бдительными взорами отца, который, как оказалось, в этом смысле ничуть не уступал жене. Так что больше не было никаких ласк, никаких объятий и поцелуев.
Тогда ночью, после объяснения с Реми, Солей сначала поплакала, а потом пришла к выводу, что не так уж все безнадежно. Он ее любит. Это главное. Побудет с ними, авось поймет, что его будущее связано с Гран-Пре. Человека ведь можно научить любить землю, разве не так?
Правда, еще поразмыслив, она решила, что на это надежды мало. Неужели ей придется покинуть родной Гран-Пре, своих родителей и отправиться в какие-то неизведанные, чужие места? Но ведь, с другой стороны, она сама мечтала повидать города, новых людей. А сделать это вместе с любимым человеком — что может быть лучше? Вот побродят по свету, а там он сам, может быть, захочет вернуться сюда, к уюту, к дому потянет.
А ведь им так хорошо вместе; они понимают друг друга без слов; ему все интересно, что она говорит, о чем думает; а как они возбуждают друг друга! Нет, все хорошо, нечего Бога гневить.
Она уже и так грешница: совсем не обрадовалась, когда через четыре дня вернулась мать с Даниэль. Обе измучились, а Даниэль была готова дать зарок — никогда не рожать.
— Я уж столько молитв сотворила святой деве, чтобы облегчила ее страдания! — сообщила Даниэль, бросая шаль на скамейку. — Думала, он уж никогда не родится… А кровищи сколько — удивительно, как они в живых остались — и мать, и ребенок! И все время без роздыху! Даже когда меня мама спать отправляла, эта бедняжка так кричала, что я глаз не могла сомкнуть! Теперь неделю подряд просплю!
Солей перевела взгляд с матери на сестру.
— Ну, все хорошо в конечном счете?
— Да, у Труделей еще сыном больше. Выглядит как кролик, только слишком тощий. И чего ему сразу было не выскочить? Мама говорит, шел вперед ножками. Нет, замуж, рожать? Ни за что!
— А как сама мадам?
Даниэль фыркнула:
— Представь себе, в телячьем восторге! Считает, что этот кролик — красавец писаный!
Барби проверила котел, подняла с пола Марка, прижала его к груди.
— Ты такой же была, когда родилась, а теперь — вон какая! Ну, а ты как, внучок? Скучал без бабули? — Вдруг она вспомнила о предстоящей разлуке, и улыбка ее увяла. — А где твоя мама? Бросила тебя на тетку?
— Она лежит. Тошнит жутко. Голову поднять не может, — объяснила Солей.
— Нет худа без добра: не потащит же ее Луи в таком состоянии? — высказала свое мнение Даниэль. — А поесть ничего нет? Как, похлебка готова?
— Еще часок, — отозвалась Солей. — Кипяток есть, хотите пока чайку?
Она принесла три чашки, поставила на стол. Говорить или нет?
— Я не сказала еще папе, но Реми мне сделал предложение.
Барби передала малыша младшей дочери, обняла старшую.
— Поздравляю. Парень он видный, вот каким мужем будет? Ну, как тут без нас? Ты, я вижу, времени не теряла?
Вышла Мадлен, достали еще чашку. Мадлен была бледная, но старалась держаться. Видно, все слышала.
— Луи говорит, не сегодня-завтра с уборкой закончат. И мы сразу уедем — мое самочувствие тут ни при чем. С Марком эти рвоты у меня быстро прекратились, наверное, и сейчас так же будет, Бог даст.
— Значит, смирилась? — мягко сказала Барби, положив руку на плечо невестки.
Мадлен как-то жалко улыбнулась.
— Ну, а что делать? Он твердо уверен: нам здесь жизни не будет. Наверное, — голос ее дрогнул, — наверное, скоро все отсюда двинутся… — если Луи прав. Может быть, когда-нибудь все снова съедемся…
— Будем молиться, чтобы так и было, — еще мягче проговорила Барби, и Солей с Даниэль поддержали ее. Воцарилось молчание. Потом Барби повернулась к Солей: — Когда отец даст благословение, будете свадьбу сразу играть?