Эмиль Сир всерьез верил, что если так долго не было кровопролития, значит, все так или иначе решится — опять же мирно и по взаимному согласию. Акадийцам все равно, кто ими правит. За исключением нескольких горячих голов, никто не собирается выступать против англичан с оружием в руках. Что касается присяги, то какова ей цена, если нет взаимного доверия, а англичане делают все, чтобы его и не было? Надо их как-то убедить, что они сами себе вредят, и все.
Правда, последнее время у Эмиля оставалось все меньше иллюзий. Он уже не возвышал голос, когда за столом ругали англичан, или делал это как-то нехотя, скорее по привычке. Только когда разговор заходил о вооруженном сопротивлении, он держался прежней точки зрения.
— Нарушать закон — это нам не поможет, — повторял он, но эти слова тонули в потоке страстных речей, с которыми выступали его сыновья, причем не только близнецы. Пьер, всегда такой немногословный и рассудительный, тоже начал всерьез сомневаться: стоит ли и дальше оставаться в Гран-Пре. Он по-прежнему мало говорил за столом. "Это расстраивает папу", — объяснял он, но с сестрой и шурином был вполне откровенен на этот счет.
— Если бы не отец с матерью, я бы тоже сделал, как Луи. Не обязательно на Сен-Жан, конечно. Говорят, там с припасами плоховато. Может, врут, конечно, но я не могу рисковать — с ребятишками да еще с… — он не закончил, запнулся.
Это он, конечно, свою будущую жену имел в виду, подумала Солей. Застеснялся, даже покраснел…
— А ведь на западе столько земли, и англичанам она вся не нужна, — продолжал он, загораясь. — Мужчине здоровому там самое место с семьей. Может, как раз там, по Сент-Джону, о чем ты говорил, Реми!
— Там, конечно, безопаснее, чем здесь, — согласился Реми, и Солей вздрогнула. — А ты не пытался уговорить отца двигаться отсюда, пока еще есть время? То, что случилось в Шиньекто, может и здесь случиться — рано или поздно.
— А вот когда? До весны у нас время есть? Папа, по-моему, уже колеблется. За зиму его можно, пожалуй, переубедить. А сейчас… Чтобы он бросил все, пока еще ничего не сжато, пока в саду урожай не снят?..
— Не знаю, Пьер, — Реми неловко переступил с ноги на ногу. — Англичанам надо сюда подбросить пополнение, если они хотят идти дальше, за форт Бозежур. Не думаю, чтобы они до зимы на что-нибудь серьезное решились.
Пьер помолчал, обдумывая его слова, потом спросил:
— А ты, Реми? Ты что думаешь предпринять?
— До снега вернемся на Мадаваску, — не задумываясь, ответил тот. — Построим хижину. Весной, когда ребенок родится, отвезу меха в Квебек, потом расчищу участок, чтобы скот мог пастись, потом, может быть, пристройку сделаю. Там и для тебя места хватит, и для всех наших. Солей, конечно, хотела бы, чтобы мать была с ней в это время, но тогда надо пораньше собираться.
— Как они тебе показались — мама с папой? — обратился Пьер к сестре.
— Постарели, — мягко ответила Солей. — Но еще ничего, да?
— Пока. Но вся эта заваруха на них сильно действует. Я вам одно скажу: на отца давить нельзя — только хуже будет. Мне иногда хочется близнецам замок на рты повесить: он наверняка бы уже все сделал, как надо, если бы не эти крикуны. Но разве их уймешь! Я уж столько раз им говорил!
— Может, мне еще стоит поговорить? — раздумчиво произнес Реми. — Я учту насчет того, чтобы не давить. Надо увлечь его как-то. Незаметно так.
"Господи, — молилась про себя Солей, — помоги им в этом!" И впрямь, как было бы здорово, если бы мама была при ней во время первых родов — страшновато все-таки! А еще лучше бы, если бы вся семья там собралась, на Мадаваске, и Луи с Мадлен тоже — подальше от этих ненавистных англичан!
Утренние приступы тошноты у Солей быстро прошли. Она никогда в жизни так хорошо не чувствовала себя. Все время хотелось есть: Реми даже начал по этому поводу над ней подшучивать. Даниэль поведала ей о своих личных делах: Базиль Лизотт еще не сделал ей предложения, но сделает, никуда не денется.
— Весной уж точно, — заверила она сестру, которую немало позабавила такая самоуверенность этой пигалицы. — Он как-то сказал, что они с отцом пристройку к дому собираются делать.
— А почему ты решила, что это для вас с Базилем?
— Ну а для кого же? Сестры все замужем, у них свои дома, у брата с невесткой своя комната. Я бы не стала спать в углу кухни, как Пьер с Авророй. Ну ладно, когда давно женаты, куда ни шло, а представляешь, в первую брачную ночь кто-нибудь через вас перешагивает, когда на двор захочет?
— Ну, В первую-то уж потерпят, — утешила ее Солей. — Как думаешь, мама не против будет, если я сбегаю к Селест? Я уже не могу!