— Кто-то здесь был недавно, костер жгли и даже дрова оставили! Попробую разжечь, если не очень сырые, а вы посмотрите по углам: может, еще что-нибудь отыщется.
И действительно отыскалось: мешок с горохом, небольшой котелок. Не много, но и то хорошо…
Дрова отсырели, конечно, но Франсуа удалось их разжечь. Через час было уже достаточно тепло, чтобы снять с себя одеяла; их развесили, чтобы просушить. В котелке кипел горох: ему долго еще развариваться, но это будет настоящий обед. Франсуа отправился на охоту. Через несколько часов он вернулся; на лице его была широкая улыбка — напоминание о прежнем Франсуа. Он сбросил на пол здоровый кусок оленьей туши.
— Отрежьте, и в котелок! — скомандовал он.
Запах мясного бульона вскоре заполнил все помещение. Устоять перед искушением было трудно: не дожидаясь, пока мясо и горох разварятся, они по очереди отведали необычайно вкусного бульона.
Вечером был настоящий ужин, а ночью настоящий сон — на сытый желудок, в тепле. Они по очереди вставали подбросить дров в огонь и помешать в котелке. Солей приснился Реми: он был наполовину в тени, но было видно, что улыбался. И говорил ей: "Не переживай, любимая. Я скоро приду".
Она проснулась с улыбкой и опять почувствовала, как в животе шевельнулся их ребенок. Наверное, правда, стоит жить, стоит бороться…
Даниэль и Венсан, крепко держа друг друга за руки, спустились со сходней на причал Бостонского борта. Вид у них был — кожа да кости, да еще и перепуганные насмерть.
Что же с ними теперь будет?
Отовсюду им кричат что-то непонятное на английском языке. Но вот и французская речь, хотя и с акцентом:
— Слушайте! Внимание! Стройся в одну шеренгу, вот здесь! Ваши хозяева сейчас будут вас выбирать! Денежки свои вы все припрятали, теперь у вас ни гроша, придется отрабатывать — за еду и жилище. И учтите: без пропуска вы не имеете права выходить из их владений. Вы должны быть послушными, старательными и соблюдать чистоту. Побыстрее выучите английский. Ваша католическая ересь здесь запрещена. Всякий ваш священник, который осмелится здесь объявиться, будет предан смертной казни. Сообщников ждет суровое наказание.
Венсан, ничего не понимая, округлившимися глазами смотрел на все вокруг. Сколько кораблей! А дома какие! А людей-то — так и кишат!
"Они не заберут его от меня!" — повторяла и повторяла про себя Даниэль, но сердце билось все сильнее: а вдруг? Если их разлучат, как она его потом разыщет? Как вернет к своим?
— Ты! — прозвучал резкий женский голос. — Как тебя зовут?
В ужасе, ничего не понимая, Даниэль недоуменно уставилась на спрашивающую.
— Имя как? — женщина лет тридцати пяти, по виду вполне благополучная, повысила голос, как будто это могло помочь.
— Она спрашивает твое имя, — пришел кто-то сзади на помощь Даниэль.
Она оглянулась: парень лет двадцати, исхудавший, но симпатичный, наверное, с другого судна, тоже их, акадиец. Он ободряюще улыбнулся ей, и Даниэль сумела выговорить:
— Даниэль Сир, мадам!
Англичанка скривила губы.
— У нас так не обращаются. Будешь называть меня миссис Монро.
Парень перевел ей.
— Миссис Монро, — повторила Даниэль, с трудом выговаривая незнакомое имя.
— Что, ее правда зовут Даниэль? — осведомилась женщина у переводчика. — Это же мужское имя! Я тебя буду звать Мартой. Мне нужна служанка. У тебя будет, где спать и что поесть. Пошли!
Услышав перевод, Даниэль пошатнулась.
— Я не могу без племянника. Ему только три, за ним нужен присмотр.
Венсан выглянул из-за ее юбки, и в лице миссис Монро что-то дрогнуло.
— Три, говоришь? И тоже на этом ужасном лягушачьем говорит?
В глазах их переводчика вспыхнул какой-то опасный огонек: слава Богу, кажется, одна Даниэль это заметила. С преувеличенным почтением он склонил голову:
— Он говорит по-французски, миссис.
— Как его зовут?
— Венсан, миссис.
Откуда он знает его имя? Значит, все-таки они с ним на одном судне были?
— Пусть он скажет мне что-нибудь! — обратилась миссис Монро к парню.
Тот наклонился к Венсану:
— Можешь сказать "Хэлло, миссис Монро!" вот так, по-английски?