— Хоть бы уж перевернулся быстрее, — выругался он. — Конец мучениям…
Из темноты раздался испуганный женский вопль: — Я же плавать не умею!..
Белливо утешил женщину:
— Да нет, это я так. Только если мачта рухнет, а ее я сам делал, дурак! Может, и доберемся до этой Каролины, там хоть тепло, говорят.
Внезапно кто-то зарыдал:
— Умер! Сыночек!..
Всю ночь в ушах Реми стоял этот крик.
К утру ко всем запахам добавилась еще вонь от блевотины — большинство страдало морской болезнью. Дышать вообще стало нечем.
Кто-то вдруг забарабанил кулаками по крышке люка и закричал:
— Эй вы, ублюдки! Мы тут подыхаем! Воздуха! Откройте люк!
Реми узнал голос своего соседа по камере — месье Дегля. Какое-то время, казалось, никто из команды не обращал на этот стук и крики никакого внимания. Дегль уже разбил в кровь кулаки, его сменил кто-то другой, потом того — третий. Наконец, люк приоткрылся.
На счастье, около люка в это время находился Белливо, который, пожалуй, лучше всех из них говорил по-английски.
— Вы что, хотите доставить в порт корабль, полный трупов? Как бы вам за это самим в тюрягу не угодить!
— У меня приказ — держать вас всех тут, — отворачивая нос от люка, буркнул матрос.
— Скажи капитану, что он ответит за убийство двухсот с лишним подданных его величества!
Матрос захлопнул люк, но, как видно, слова Белливо подействовали. Через несколько минут над головами у них послышались шаги и люк снова распахнулся. В нем появилось слегка озабоченное лицо капитана Фонтэна.
Белливо обратился к нему:
— Мы умираем, капитан. Вот уже утром двое детей умерли. Надо проветрить трюм. Выпустите нас на палубу.
Капитан отошел подальше, чтобы не чувствовать этой ужасной вони из трюма.
— Буду выпускать по шесть человек. Два раза туда и обратно по палубе, потом следующие шесть. При малейшем неповиновении — перебью, как бешеных собак. Ясно?
Многие были слишком слабы, чтобы выбраться на палубу без посторонней помощи. Реми вышел, держа за руку какую-то девочку с кудряшками, которые слиплись от грязи и пота. Она щурилась от яркого света.
— Где твоя мама? А папа? — спрашивал он ее. Она не отвечала. Реми затрясло от ярости, он проклинал виновников несчастья этой крошки. А сколько еще таких, как она?
— Ты заметил, команды-то — кот наплакал? — тихонько проговорил ему Белливо, когда они вновь очутились в трюме.
— Верно, — подтвердил Реми, — я насчитал всего восемь или девять.
— Я — восемь. К тому же англичане.
Реми весь напрягся.
— Ты хочешь сказать, что если нас на палубе будет шестеро…
— Шестеро мужиков — против этих ублюдков… Да мы их…
— Я с вами! — откликнулся вдруг кто-то из темноты.
— И я!
— И я! — раздались голоса с разных сторон.
Замысел был смелый, до безумия смелый. Ведь у них не было ничего, кроме кулаков. Достаточно было кому-нибудь из матросов поднять тревогу и все!
Но никто не обратил внимания на них; видимо, были уверены, что узники слишком истощены и измучены, чтобы решиться на такой отчаянный шаг. Первого матроса уложил Белливо, второго — Реми, толпа узников хлынула на палубу, и через минуту все было кончено. Капитан Фонтэн не успел опомниться, как оказался скрученным по рукам и ногам.
— Это бунт! — завопил он.
— Спокойно, капитан! — с усмешкой бросил ему Реми. — Скажите спасибо, что вы еще не за бортом. Пока!
Белливо — самый опытный моряк, встал за штурвал, круто повернул его. Корпус корабля затрещал.
— Мачту сломаете! — Капитан уже перешел на визг.
— То, что мной сработано, выдержит! — заверил его Белливо. — Есть тут, кто в парусах сечет? Поднять остальные!
Несколько человек бросились к вантам. Корабль, описав большую дугу, лег на обратный курс.
"Теперь только бы найти Солей", — подумал Реми. Он не ощущал холода. Единственное чувство владело им — чувство освобождения. И надежды.
45
Еще два дня пути по Малому Кодьяку — и путников встретил лай собак; за стаей — двое подростков с мушкетами на изготовку, и дома — целые, несожженные дома! Из них вышли обитатели: трое мужчин, две женщины с детьми на руках, да еще полно ребятни — за юбки держатся. Господи, неужели опасность миновала?
Грозные стражи опустили ружья — полузамерзшие, хромающие путники, видно, не внушали опасений.
— Здравствуйте! — начал Франсуа, когда обе группы встретились у крайнего дома. — Неужели красномундирников здесь не было?