На «У-Ка вокзале» не было ни багажных грузчиков, ни электрокаров, и ни единой машины такси на площади. Я прошёлся туда-сюда – ну ничего! Но не на трамвае же с нею ехать! Адик позвонил на СЦК своему другу Ердену, но того на месте не оказалось, и тогда он купил себе свежую спортивную газетку и уселся на лавочке рядом с этой коробкой – читать свежие вести с полей – футбольных, разумеется.
Я бродил взад-вперёд вдоль трамвайного разворота, и тут на моё счастье у того же киоска нарисовался пустой «РАФик», водитель которого тоже пошёл за газетами. Я тормознул мужика на обратной дороге, показал на Адика и коробку возле него: «Нас надо увезти к главной проходной СЦК». Мужик зарядил почти по-божески, червонец, и через пятнадцать минут мы вытащили наш груз у главных ворот СЦК.
Менты, охранявшие КПП на въезде, посмотрели на нас с удивлением, но ничего не сказали, когда мы поставили коробку у самых ворот их поста, но снаружи. Потом пришлось бегать почти час, пока выписали пропуска и добрались через весь завод до цеха купеляции. Там мы ждали ещё три часа – ныне уже покойный тогдашний главный инженер УК СЦК Иван Сергеевич Богаев имел обычай собрать всё начальство какого-нибудь подразделения, закрыться с ними в кабинете у начальника цеха и устроить «оперативку» минимум на три-четыре часа, быстрее у него не получалось.
Мы дождались, когда вышел начальник цеха и отдал, наконец, распоряжение своим электрокарщикам привезти от проходной наш груз. Мне устроили удивительную экскурсию по всему комбинату на каре, потому что этот мужик заехал ещё в какие-то два места – то ли искал заведующего складом, то ли ещё чего. Подъехали к воротам и попытались подогнать кару к самой коробке. Но менты на КПП натянули цепь и запретили электрокарщику выехать через ворота.
Мужик оставил кару посреди дороги и пошёл со мной к нашей коробке. Но этот мужичок оказался хлипковат и поднять со мной вдвоём наш груз не смог. Менты со своей «веранды» начали нам орать, чтобы мы убрали электрокар с дороги, а я в ответ наорал на них, что раз они такие принципиальные, пусть спустятся и помогут! Одному из ментов, как уж он ни матерился, и вправду пришлось спуститься. Уже вдвоём с электрокарщиком они смогли заменить мне одного Адика, и мы заволокли, наконец, эту коробку на кузов. Чудо болгарской техники жалобно скрипнуло, но всё же не рассыпалось. Я на прощанье пожелал ментёнку в следующий раз засунуть свою принципиальность самому себе как можно глубже, и мы поехали в цех.
Наши институтские начальники велели нам остаться на комбинате и самим присутствовать при футеровке. Мы сказали об этом начальнику цеха, тот куда-то умчался, но через час прибежал обратно и сказал, что «режимная» служба не даст нам пропусков в «золотой» цех, охранявшийся дополнительными постами ментов. Не хотите – как хотите, но я потребовал, чтобы в таком случае нам подписали акт приёмки-сдачи прямо сейчас, и мы уезжаем. Бумаги на «свинцовом» производстве нам подписали на следующий день…
Оставшееся командировочное время мы провели на «цинковом» производстве, попивая вкусный чай в кабинете у Ердена, и собрались лететь домой. Билетов, конечно же, не было. Но я-то жил у своих родственников, а бедолага Адик – в гостинице СЦК, поэтому я ему сказал: «Сможешь улететь сам – улетай, на меня не смотри, мне здесь есть, куда вернуться, если что!» Пока я съездил за своими вещами и вернулся в аэропорт, Адик записал нас на «подсад» у диспетчера по транзиту, 31-м и 32-м по счёту. Но сам он вскоре притёрся к какому-то мужичку, который за «четвертак» вписал его к себе в «похоронную» телеграмму, и улетел вместе с ним на вечернем 4275-м.
Мне стало проще. Маленьких транзитных рейсов было очень много, и народ потихоньку разлетался. К двенадцати ночи вдруг пришёл абаканский «Ан-24» и, когда на него объявили регистрацию, у стойки никого не оказалось! Дело было в том, что устькаменогорское агентство Аэрофлота считало этот рейс «дополнительным» и предварительную продажу билетов на него не делало. И диспетчерша по транзиту тут же запихала на этот самолёт аж 15 человек! Часть народа ушла смотреть «видик», поэтому я из 31-го по счёту вдруг стал 8-м, получил билет и побежал на посадку.
Абаканские пассажиры на эти полчаса из самолёта даже не выходили. Нас с похвальной для Аэрофлота скоростью пропихнули через досмотры в самолёт и «дали зелёный». Не прошло и десяти минут, как мы уже летели. Стюардесса, симпатичная пухленькая сибирская пельмешка лет 20-ти, прошла по салону, нажала на все расположенные в салоне кнопки вызова бортпроводника – под каждой загорелась маленькая зелёненькая лампочка – а потом прошла в передний багажный отсек, и там выключила свет в салоне. Под свет десятка зелёненьких светлячков народ быстро задремал, а я смотрел в окошко.